Книга Танцовщица для подземного бога, страница 65 – Ната Лакомка

— Но теперь мы здесь, — ответил Танду, — и готовы разделить с тобой веселье, если позволишь.

— Позволяю, — милостиво согласился царь. — Тем более, что не все гости пришли. Так что вы — не последние опоздавшие.

— Ждём великого Гириши? — спросил Танду.

— Если он пожелает прервать свою медитацию, — кивнул царь нагов. — Вот ваша падмасана, — он широким жестом указал на трон, расположенный немного в стороне, весь увитый живыми лотосами. — Веселитесь и радуйтесь сердцем.

Ещё раз поклонившись, Танду и Анджали заняли отведённое им место. Танду вытянулся во весь рост, лежа на боку и подперев голову, Анджали скромно села у его ног, как и положено послушной жене. Она набросила покрывало, но всё равно чувствовала взгляды нагов, направленные на них. Танду выглядел невозмутимым, но Анджали чувствовала, что он напряжен, как натянутая струна. Она и сама понимала, что пригласили их не для того, чтобы они повеселились. Скорее, это их приготовили в качестве главного развлечения.

Серебристыми звуками рассыпалась музыка знакомого танца, и перед собранием нагов показались небесные танцовщицы — апсары, красавицы из верхнего мира. Анджали невольно подалась вперёд, позабыв, что собиралась смотретьлишь себе под ноги.

Одетые в пёстрые одежды, лёгкие, как стайка бабочек, девушки слаженно исполняли те движения, которые Анджали помнила от первого до последнего жеста, от приподнятого мизинного пальца, до красноречивого взгляда. Когда-то и она вот так же танцевала в этом зале. И бубенцы на щиколотках так же весло звенели.

Анджали жадно вглядывалась в эти смеющиеся лица, золотистые от солнечных поцелуев. Все девушки были очень молоды, и все — незнакомы. Наверное, они были ученицами школы уже после того, как Анджали покинула Амравати. Если бы можно было поговорить с ними… подержать их за руки… Вдохнуть аромат верхнего мира, которыми пропитаны их одежды… Только теперь она поняла, что испытывала апсара Мадху, вынужденная жить в Патале из-за своего проклятия. Но Мадху проклята до самой смерти, а она, Анджали, рано или поздно вернётся в солнечный мир. Вот только если бы можно было поговорить с этими девушками…

Сердце у неё застонало так горько, что Танду повернул голову, словно услышав этот безумный стон.

— Хочешь уйти? — негромко спросил он.

— Нет! — очень искренне ответила Анджали. — Хочу посмотреть на них.

Змей кивнул и перевёл взгляд на танцовщиц.

Когда первая волна тоски по дому схлынула, Анджали начала смотреть на танцы девушек другими глазами. Да, она любовалась их кожей, позолоченной щедрым солнцем, отмечала, как изменились украшения за время её отсутствия, но в то же время видела каждую их ошибку, каждое несовершенно движение так же ясно, как прочитала бы письмо, написанное самым безграмотным гандхарвом. Неужели это жизнь со змеем дала ей новые глаза? Новое видение? Или это она сама постарела? Сколько она уже здесь? Десять? Двадцать лет? В Патале нет смены времён года, нет дня и ночи… Может, прошло уже не пятьдесят, а сто лет?..

— Попробуй сладости, сестрица, — раздался вдруг ласковый женский голос, и перед Анджали оказалось большое серебряное блюдо с ладду всех возможных цветов.

Голос был знаком, и когда Анджали посмотрела на женщину, угощавшую её, то сразу узнала.

— Мадху! — ахнула она.