Книга Мираж над пустыней, страница 24 – Сергей Журавлев

– С политикой все понятно. Инстанцию интересуют действия прежде всего военного характера. Есть материалы, подтверждающие нарастание эскалации в штабах НАТО? Чем сейчас дышат эти вояки?

– Такого уровня информацию мы можем оперативно получить только через «Карфаген». Но очередную выемку документов из фельдъегерского центра НАТО мы можем произвести только с санкции Центрального Комитета, – напомнил генерал.

– Считайте, она у вас есть. Готовьте мероприятие, Александр Михайлович.

– Какую сумму мы можем выплатить нашему агенту? Без вашей визы не имею права.

– Ваше мнение, товарищ Сахаровский?

– Две тысячи долларов. Прошлый раз платили столько же.

– Пожалуй, соглашусь с вами.

– По моему мнению, товарищ Председатель, надо наградить и товарищей, осуществляющих эту важную операцию. Прежде всего оперативного сотрудника, нашего нелегала Икара и руководителя парижской резидентуры полковника Лазарева. Ему давно уже пора присвоить звание генерала.

– Вы же знаете, – поморщился Семичастный, – генеральские звания утверждает сам товарищ Хрущев. А у него мнение, что в КГБ и так много «лампасников». Давайте с этим вопросом подождем, а сотрудника, конечно, поощрите.

– Владимир Ефимович, за последние годы практически ни один старший офицер КГБ не стал генералом. Начальники отделов так и ходят полковниками по многу лет.

– Я вас услышал, товарищ Сахаровский, – повысил голос Семичастный. – Не стоит на меня давить. Никита Сергеевич умеет ценить людей, значит, работать надо лучше. Вам все понятно?

Новый Председатель КГБ старался быть выдержанным с подчиненными ему руководителями разведки и контрразведки, которые были старше его и опытнее, но тема генеральских погон являлась для него болезненной. Среди генералов и полковников он, даже не военнообязанный, чувствовал себя белой вороной. В отличие от своего предшественника и кумира Шелепина, Семичастный страстно мечтал стать генералом и хотя бы в звании стать равным подчиненным. Но даже намек на тему высоких званий у спецслужбы вызывал гнев у Хрущева.

На то, что в ближайшее время планируется провести очередное изъятие секретных документов из тайного фельдъегерского центра, Джонсон отреагировал ожидаемо радостно.

– Это хорошо. А то я поиздержался.

Процедура уже была проверена, поэтому он не волновался. В отличие от советских разведчиков. Высочайшая степень важности операции «Карфаген» требовала и значительной тщательности ее исполнения. О самой операции в парижской резидентуре знали только четверо, но в подготовке было задействовано гораздо больше сотрудников. Встреча специалистов из Москвы, обеспечение безопасности на маршрутах, отслеживание активности полиции и контрразведки, группы на случай внештатных ситуаций.

Как обычно, в полночь с субботы на воскресенье Джонсон вскрыл замки и не торопясь сложил в синюю сумку три десятка конвертов. Через 15 минут он передал сумку Феликсу и вернулся в бункер. Теперь у него было три часа до очередного контакта, чтобы забрать сумку назад. Роберт включил радиоприемник и решил перекусить.

Икар на приличном расстоянии проконтролировал передачу, не вылезая из автомобиля, и так же вернулся к бункеру, наблюдая за обстановкой вокруг.

Ранняя весна во Франции – это поистине особенное время. Воздух наполнен свежестью и ароматом первых цветов. Легкий ветерок приносит с собой запахи пробуждающейся природы, а солнце ласково греет озябшую за зиму землю. Не сравнить с весной в России, где в это время еще может быть прохладно и переменчиво, во Франции уже ощущается тепло, которое располагает к романтическим прогулкам вдвоем. Здесь нет такого активного таяния сугробов снега, значит, нет и распутицы, громадных луж и непроходимой грязи. Прогулки по весенним улицам Парижа становятся особенно приятными. Аромат цветущих каштанов смешивается с запахами жареных кофейных зерен и свежеиспеченных булочек, а старинные здания и уютные кафе создают особую атмосферу вечного города.