Книга Мираж над пустыней, страница 97 – Сергей Журавлев

– У тебя, Коля, оказывается, железная выдержка, – неожиданно заявил Икар. – Вчера столько времени меня ждал и был спокоен, как слон. Я бы там весь извелся от неопределенности.

– Так я и занервничал, – с многозначительной ухмылкой ответил Разумков.

– Поясни, – насторожился Ивон.

– Когда все положенное время вышло и с запасом, я, разумеется, забеспокоился. В доме тишина, свет горит только на первом этаже, шторы плотно задернуты. Никаких признаков жизни. Входная дверь заперта изнутри. Пришлось мне идти твоим путем, через окно.

Дюваль сидел молча, не перебивая и не задавая вопросов.

– Я залез через окно, прислушался, – продолжал Разумков. – В спальне раздается некая, скажем так, возня, свет потушен. Я быстренько вниз, на разведку. Лестница там такая скрипучая, ужас. Не заметил?

– Заметил, – коротко ответил собеседник.

– Смотрю, Хмурый лежит с дыркой в голове. Ни тебя, ни вдовы нет. – Оперативник замолчал.

– Что же ты решил? – не выдержал томительного молчания Ивон.

– Как что. Что ты проводишь с женщиной вербовку для соблюдения секретности. – Он не выдержал и уже захохотал в полный голос.

– Так что это вопрос, у кого из нас железная выдержка. Я бы точно так не смог. – От смеха Разумков едва не свалился с камня. – Не переживай, шеф, ребята не в курсе, Москве я тоже сообщать не стал. Но я тобой восхищаюсь.

– Идиот, – смущенно заметил Ивон. – Так надо было.

Теперь они смеялись вместе.

– Ты знаешь, Икар, – продолжил, отсмеявшись, Разумков. – Я не выдержал и сообщил новому резиденту ГРУ, что гад, подставивший под пули его коллег, ликвидирован.

– Как отреагировали наши военные братья?

– Выставили на радостях ящик армянского коньяка. Они же так хотели сами отомстить, а команды не было.

– Я не понял, Коля, где моя доля коньяка? – шутливо возмутился нелегал.

– Извини, Икар, но тебе нельзя расшифровываться. Ну откуда француз в Ливане может взять спиртное из СССР?

– Ну ты жук, Разумков. Я тебе этого не забуду.

Продолжая шутливо переругиваться, они вернулись к оставленной на пустынной дороге машине.

Весь день Дюваль старался избегать встречи с французским инструктором. Только к вечеру он появился в расположении авиабазы. К нему сразу подошел Шатриан.

– Ты где пропадал? Тут у нас такое творится. Контрразведка всех таскает на допросы.

– Я слышал, – отстраненно заявил Ивон. – Если ты сегодня уже свободен, поехали в баре посидим.

– Контрразведчики сегодня всех вызывали на допрос, – сообщил французский инструктор, как только они расположились за столиком и взяли по бокалу с пивом.

– Ты же предполагал, что с Бадави должны рассчитаться. Как ты сказал, так и сделали.

Ивон сознательно избегал смотреть в глаза собеседнику, что здорово нервировало Теодора. Француз начал догадываться, что Дюваль что-то скрывает, как минимум не договаривает. Эта ситуация усиливала напряжение между ними, и Теодор поневоле задумался о причинах такого поведения. Ивон, казалось, все время был настороже, словно готовился сообщить собеседнику нечто важное и в то же время неприятное. Это вызывало у Теодора желание понять, что же скрывается за этой маской. Он чувствовал, что их общение не приносит настоящего взаимопонимания, и это начинало влиять на его эмоциональное состояние. Шатриан понимал, что его зависимость от желания разгадать Ивона становится не только эмоциональной, но и психологической. Чем больше он размышлял о причинах такого поведения, тем сильнее у него разгоралось чувство тревоги. Так бывало с ним в Индокитае, когда вдруг неожиданно накатывает ощущение опасности. Оно заставляет тебя срочно посмотреть назад, а там как раз к твоему хвосту пристраивается вражеский истребитель. Но Дюваль не враг. Теодор начал интуитивно предполагать в Ивоне не просто собеседника, а человека, который способен решить его проблемы.