Книга Позывной «Зенит», страница 27 – Сергей Журавлев

— Ему Гудрун оказывает помощь. — Девушка заметно покраснела и отвела глаза.

— Ага, — подозрительно хихикнул Питер. — В моей спальне, закрыв на ключ дверь.

— Они взрослые люди, — решительно заявила девушка и, с вызовом глядя на Юргена, заявила: — Почему у тебя только одна спальня?

Хозяин от неожиданности поперхнулся.

Урбах щедро притащил на стол все, что у него было съестного. Оказалось, немного. Бодер с Гудрун наконец затихли в спальне. Август отлеживался на диване, держась за поврежденную челюсть. Поэтому за столом восседала только половина группы. Батый сноровисто нарубил бутерброды, а Питер и Марта принялись снимать стресс пивом.

— Марта, а как ты оказалась с Эльзой? — поинтересовался Юрген.

— Так она с Бодером занимались социальной работой в нашем детдоме.

— Что? — Сказать, что друзья были удивлены услышанным, значит, ничего не сказать. — Бодер и Гудрун занимались социальной работой в детдоме?

— Да. Мы все их очень любили. Они привозили нам подарки.

— Интересно, какие? — включился Питер. — Игрушки?

— Зачем? Пиво, сигареты, кое-что из жрачки. В сиротском приюте всегда хочется лопать.

— И как к этому относились воспитатели?

— Злились. Но отнимать не пробовали. Мы бы их разорвали.

— Так ты тоже из детдома? — с трудом произнося слова, поднялся с дивана Август.

— Ну да. А что тебе не нравится? — с вызовом отозвалась девушка.

— Я тоже, — только и смог сказать норвежец.

— Так как ты связалась с Эльзой? — продолжал допытываться Юрген.

— Адреас увидел, как мы живем, чем нас кормят, и возмутился, а Гудрун его поддержала. Воспитатели хотели их выгнать, и тогда мы устроили бунт.

— Это как? — Теперь и у Питера проснулось любопытство.

— Стали ломать мебель, подожгли класс. Тогда надсмотрщики вызвали полицию. Мы забаррикадировались, стали кидать в них камни. Но полиция была сильнее. Мне удалось сбежать, и Гудрун взяла меня к себе жить. Теперь мы с ней как сестры. — Она с вызовом посмотрела в глаза Батыя: — Хочешь быть моим братом?

Юрген от неожиданности чуть не подавился. С дивана на него, сжимая кулаки, ревниво смотрел норвежец.

«Ничего себе сюжет закручивается», — подумал разведчик.

Коммуна бурлила как пчелиный улей, не переставая, круглосуточно. Оказалось, что один из полицейских застрелил при разгоне молодого парня. Тот шел по своим делам мимо, из любопытства решил глянуть, что за дела, и получил пулю.

Глубоко за полночь в комнате, где обитал Юрген Краузе, задержались Андреас и Питер. Гудрун с ее неуемным характером умчалась в университет. Дучке и Союз студентов готовили очередные гоу-ин. Туда же умотали и соседи по комнате.

Троица пила пиво и лениво перекидывалась в карты. Дверь, как обычно, была распахнута, в нее неожиданно ввалился рано начавший лысеть шкафоподобный Малер.

— А вы чего не в университетском городке? Там сейчас народ готовится к новым акциям протеста.

— Сколько можно болтать языком попусту. — Бодер раздраженно бросил карты на стол. — Что толку от ваших беззубых акций. Этим власть не проймешь. Нужны реальные действия. Мы, молодежь, должны показать свою силу этим зажравшимся бюрократам. Они над нами смеются, а должны бояться.

— Разве наша массовость не есть проявление нашей силы? — возразил юрист.

— Вся ваша массовость разбежалась при появлении даже не полиции, а просто охранников шаха. Вот если бы у нас были боевые ячейки, которые организовали этим азиатам отпор, тогда можно было бы говорить о победе.