Книга Позывной «Зенит», страница 44 – Сергей Журавлев

Сама пьеса — это вызов оппортунизму мелкой буржуазии, составляющему существенную «массовую базу» фашизма, что порождает основу для его реставрации в Германии.

Малер не мог пропустить выступления, так как во многом благодаря его организационным и финансовым усилиям существовал этот театр.

Представление еще не закончилось, когда он нашел Юргена и стал настойчиво просить о встрече.

Рядом с Краузе навязчиво крутилась Марта. В последнее время девчонка старалась все чаще бывать рядом. Преданно заглядывала в глаза, брала молодого человека за руку. Это сильно напрягало, но он терпел, полагая, что это скоро пройдет и девушка найдет более подходящий объект для обожания. Сам он старался демонстративно держать дистанцию.

Мужчины решили уединиться в комнате, которая к этому времени стала выполнять роль своеобразного штаба. Там, как обычно, перекидывались в карты Максимилиан, Август и их новый приятель Карл Распе. Карл был дальним потомком того самого Распе, который породил барона Мюнхаузена. Из-за этого парень постоянно вынужден был терпеть насмешки окружающих. Он отважно себя проявил в противостоянии с полицией во время поджога издательства Шпрингера.

Театр их не интересовал. Норвежец, увидев девушку, сразу забросил карты и, явно стесняясь, приблизился к Марте:

— Привет. Хочешь? Это настоящий швейцарский шоколад. — Он осторожно протянул маленькой беспризорнице плитку в яркой обертке.

— Купить меня хочешь? — с вызовом окрысилась девчонка. — Думаешь за конфетку меня поиметь. Фиг тебе. — Она показала неприличный жест, но шоколадку взяла. — Хорошо, что хоть куклу не притащил. — Она забралась с ногами на стул и с удовольствием зашуршала фольгой.

Норвежец счастливо улыбался. Судя по всему, он был готов простить ей все, что не стерпел бы от других.

Все в комнате были свои, поэтому Хуберт сразу перешел к делу:

— Друзья, сейчас самое время для активных действий. Дучке ранен по явному наущению Шпрингера. Молодежь жаждет мести, но для реального ответного вооруженного удара нужны люди. Большинство не готово проливать кровь.

— Бодер готов, — заметил Урбах.

— Да, но он и Гудрун в тюрьме. Надеяться, что их скоро выпустят, не приходится. Поэтому у нас три пути. Либо попытаться их вытащить оттуда, либо действовать самим, — с жаром заявил адвокат.

— Ты сказал — три, — напомнил Питер.

— Третий — это и то и другое. Вытаскиваем наших соратников, пока они в тюрьме не натворили дел, и продолжаем борьбу.

— Что ты вообще хочешь, Хуберт? В чем твоя цель? — задался вопросом Юрген.

Адвокат на минуту задумался, как бы решаясь.

— Мы здесь с вами одни, хочу, чтобы вы меня поняли. В детстве мне рассказали одну притчу, которую я запомнил на всю жизнь. Если пойти в пустыню и поймать сто красных огненных муравьев, а также сто больших черных муравьев и поместить их в сосуд, то сначала ничего не произойдет. Однако если сильно встряхнуть сосуд и бросить их обратно на землю, муравьи будут сражаться, пока не уничтожат друг друга. В нашей стране есть те, кто за красных, и те, кто за черных. После тяжелейшей войны они удивительным образом уживаются друг с другом. Я хочу, чтобы встряхнули общество, и красные, наконец, проснулись и победили черных. Я хочу, чтобы победил марксизм, чтобы пришла настоящая демократия и справедливость, чтобы добить фашизм. По моему мнению, мы должны создать во всей Германии отряды городских партизан, борцов, которые смогут разжечь марксистскую революцию. Мы должны бороться за право народа самому решать свою судьбу. В этом мы похожи на Вьетнам. И у нас, и у них есть фронт борьбы с империализмом, насаждаемым американцами. Так же как и во Вьетнаме, мы должны начать гражданскую войну. Кто согласен со мной?