Книга Позывной «Зенит», страница 45 – Сергей Журавлев

— Я, — заявил Макс и подал Юргену условный сигнал, что пора начинать.

— А мне кажется, что ты провокатор, — зловещим и немного наигранным голосом произнес Краузе.

Малер опешил. Зато за него тут же вступился Макс:

— Ты что несешь?! Если ты сам струсил, то нечего наговаривать на других!

— Кто трус? Я? — начал демонстративно заводиться Батый. — Я дрался с шахскими охранниками, я штурмовал и закидывал зажигательные бомбы в редакцию Шпрингера. А где был он? — Юрген больно ткнул пальцем в пухлый живот адвоката. Тот от неожиданности икнул и стал пятиться.

— Зато он это все организовал. И не смей трогать его! — уже вопил Зенит.

— Да я его сейчас не просто трону, я ему морду разобью.

Юрген рванулся к ошеломленному пятящемуся адвокату, но, как и было отрепетировано, Макс Фокс ринулся наперерез и оттолкнул нападавшего. Юрген картинно отлетел на кровать. Та, заранее снятая с креплений, рухнула на пол.

На крики стали собираться зрители. Юрген с ревом бросился на щуплого Максимилиана, но тот перехватил его и отшвырнул к выходу. Противник ударился всем телом о дверь, и она с хрустом вылетела из косяка. Накануне они заменили шурупы в петлях на более короткие и тонкие, поэтому она еле держалась.

Со стороны казалось, что схватились два суровых бойца. От испуга ни у кого даже мысли не возникло разнять их. Батый с Зенитом не раз проводили спарринги во время спецподготовки, поэтому удары и броски шли непрекращающимся каскадом. Как и было задумано для достоверности, Макс заехал товарищу по носу, пошла кровь, и тогда Юрген вытащил нож.

Хуберт вжался в угол, Карл Распе на всякий случай переместился к выходу. Батый умело крутил и перебрасывал клинок из одного положения в другое. Хищное лезвие так и порхало из одной руки в другую. Он яростно ругался, не забывая ронять попадавшиеся под руку предметы.

Марта все время рвалась на защиту предмета своего обожания, но ее предусмотрительно крепко держал Адольф.

Фокс схватил заранее приготовленное полотенце и накрутил его на руку как защиту от ножа. Зрители оценили хладнокровное грамотное поведение Макса. Вообще, со стороны он казался воплощением спокойствия. Они кружили по разгромленной комнате.

Бросок — Зенит отбивает нож. Клинок отлетает в сторону. Противники с ревом катаются в партере, обмениваясь ударами, и через какое-то время, тяжело и надсадно дыша, наконец, расходятся по углам.

— Проваливайте отсюда оба, — заявил Юрген, размазывая кровь.

— Ну и черт с тобой, — ответил Фокс. Батый все-таки успел ножом располосовать ему куртку. — Мы уйдем, а ты подумай, с кем останешься. — Он повернулся к Малеру: — Хуберт, поможешь мне с углом? Не оставаться же мне с этим сумасшедшим.

— Конечно, Макс. — Толстяк с уважением посмотрел на своего защитника. — А ты, оказывается, парень не промах. Не переживай, пристрою.

Через несколько дней Эльзу Гудрун под большим давлением общественности, возбужденной гневными статьями в прессе и выступлениями по телевидению Ульрики Майнер, выпустили по подписке. Андреас вел себя слишком агрессивно, и его прошение об изменении меры пресечения отклонили.

Утром Максимилиан оставил сигнал о встрече с Головой. В течение часа третий нелегал должен был снять сигнал и поставить метку, что сообщение принято. Но сигнал оказался нетронутым, и метки не было. На следующий день история повторилась. Зенит срочно известил Батыя, и они решили навестить Виктора.