Книга Красная легенда, страница 42 – Сергей Журавлев

Даже если прихватить их на горячем, тут же прибудет свора адвокатов, посыпятся потоком жалобы на превышение полномочий, некорректное поведение при исполнении служебных обязанностей. Следом как из-под земли вынырнут журналисты и разглядят нарушение прав западных граждан.

Старший инспектор вздохнул (сколько нервов может сжечь эта компания!), но тут ему на глаза попался молодой человек, догнавший крикливую группу, но не смешавшийся с ней.

– Что скажешь про этого парня, Ганс?

– Одет не так броско, как эти хиппари, да и прическа довольно короткая, не патлы. Здорово загорел, держится уверенно.

– Так. Тебя что-нибудь еще смущает?

– Чемодан. Точно чемодан. У остальных сумки дорогие кожаные, а у него обычный чемодан. Шеф, мне кажется, что чемодан довольно тяжелый. Парень крепкий, а ношу постоянно перекладывает из одной руки в другую.

– Именно. Зови его к себе. Посмотрим, что за кирпичи он везет.

Стажер попросил привлекшего его внимание пассажира предъявить багаж к осмотру. Молодой человек аккуратно, даже немного бережно положил чемодан перед таможенником.

– Откройте, пожалуйста.

Щелкнули замки. Сверху лежали рубашки, запасные джинсы. А вот под ними – несколько рядов упакованных в вощеную бумагу брусков блекло-желтого цвета.

– Что это? – удивился стажер. У него возникло предположение, от которого на висках выступил пот, но поверить в это он не решался.

– Мыло, – со спокойной ухмылкой заявил турист.

На каждом бруске отчетливо читалось: Semtex A1, 250 gr и клеймо Made in Czechoslovakia.

Ганс с такой силой вдавил педаль вызова подкрепления, как будто от этого зависела его жизнь.

– Сколько здесь? – именно этот вопрос показался ему сейчас самым важным.

– Десять килограммов, – молодой человек достал пачку сигарет и неторопливо закурил.

«Если он бросит окурок в чемодан, то даже десять килограмм сверхсильной взрывчатки семтекс разнесут не только этот зал, но и половину аэропорта напрочь», – лихорадочно подумал таможенник.

В чемодане также обнаружился полуавтоматический пистолет «Беретта» семидесятой серии и несколько пачек патронов. Тщательно упакованные взрыватели разных типов лежали отдельно. Юргена уже два часа держали в изолированной комнате под присмотром вооруженного полицейского. Наконец дверь распахнулась, и в комнату решительно вошел крепко сбитый, жилистый мужчина лет сорока пяти. Курчавые с проседью волосы, голубые навыкате глаза, нос картошкой, мятый пиджак с плохо повязанным дурацким галстуком в крупную клетку – типичный немецкий полицейский. Он принес с собой чемодан Юргена и папку из кожзаменителя. Махнул перед лицом задержанного удостоверением и отпустил охранника.

– Министерство государственной безопасности ГДР, – коротко представился он. Оперативник нервно забарабанил пальцами по столу. Пауза затянулась. – Я бы очень хотел задать вам кучу вопросов, но мне не рекомендовали этого делать. Да вы и отвечать-то не станете. Ведь так?

«Кто-то замолвил за меня словечко в Штази. Интересно – кто? Наши не могли, я на связь не выходил. Значит, либо арабы, либо среди нас человек, завербованный восточногерманской контрразведкой».

– Ну почему же. С удовольствием расскажу вам про погоду в Иордании.

– Ну и как там? Жарко? – оперативник пристально рассматривал собеседника.

Профессионал, хоть ему и запретили лезть в это дело, он все равно рефлекторно вызывал задержанного на разговор, чтобы определить его внутреннее состояние, запомнить манеру разговора, по нюансам языка постараться определить его происхождение, составить на всякий случай словесный портрет.