Книга Наша погибель, страница 106 – Эбигейл Дин

Кто бы еще меня вытерпел?

У тебя есть дети. Думаю, твоя жена не такая трусиха, как я. Расскажи мне, Найджел. Не о том, что рассказывали Элисон и Линдси, не о забавных маленьких трагедиях, беспорядке и истериках. Расскажи о самом главном. Я хочу услышать о страхе любви, о новой опосредованной угрозе ее разрушения. Услышать о том, текла ли еще кровь из материнской утробы или уже засохла, когда ты в первый раз взял ребенка на руки, и не ускользнула ли внезапно вся твоя нежность в родильную палату при одном только взгляде на малыша. О ночах, когда ты настолько уставал, что готов был его убить. О том, как ты подходил к крошечному тельцу, распластавшемуся морской звездой в колыбели, понимая, как просто его сломать, растерзать, уничтожить. Я хочу знать, каким отцом был ты, раз уж Эдварду не довелось им стать.

Судя по всему, ты не особенно сожалел. Но мне интересно, не твои ли дети вдохновили тебя бросить нам обрывки своего стыда и было ли тебе стыдно, когда ты видел собственное отражение в их глазах. Когда я думала о своем ребенке (а я тогда думала о нем постоянно, с таким пылом, который замечала у тех, кто действительно пытался завести детей), то волей-неволей вспоминала о том, что ты сделал с нами. Я представляла, как держу ребенка на сгибе локтя, как он поворачивается ко мне, ищет меня и его прелестные пальчики стучат по шраму на моем плече. И я думала о том, что́ мы расскажем ему, как это изменит его мир.

«Нет, преступника до сих пор еще не поймали. Он все еще где-то рядом…

Нет, мы не знаем, где он».

* * *

В ноябре я одна улетела в Нью-Йорк, чтобы встретиться там с представителями продюсерской компании, задумавшей превратить кабинет писателя в новое шоу. Они получили предварительный вариант моей второй пьесы «Коробка» и пришли в бурный восторг.

Действие «Коробки» происходило в бункере, принадлежавшем шестидесятилетнему миллионеру. Там проживали его любовница, двое детей, повар, две горничные и финансовый консультант. Все они прятались в бункере от некоей неназванной катастрофы, которая привела к массовому вымиранию. Изюминка пьесы заключалась в том, что зрители видели, что происходит снаружи. Когда миллионер не пустил в бункер пожилую женщину, зрители наблюдали, как она медленно умирает от голода в дальнем углу сцены. Одну горничную выгнали за кражу, которую на самом деле совершил сын миллионера. Вторая постепенно слабела, пока вовсе не перестала появляться на сцене. Я расскажу тебе, чем все закончилось, Найджел, поскольку сомневаюсь, что ты увидишь эту пьесу. В финале появляются солдаты, но умирающий от голода параноик-миллионер не разрешает детям открыть дверь. Эдвард сказал, что пьеса охренеть какая мрачная, но в этом-то все и дело.

– Не поймите меня превратно, «Черное платье» было прекрасно, – заявил один из трех «Американских голосов», как поначалу называлась сия продюсерская компания. – Но «Коробка» – это совершенно другой уровень.

Трудно было соотнести такие похвалы с тем, что я писала в пижаме в полуразвалившемся доме и не обсуждала ни с кем, кроме Эдварда.

– Приезжайте к нам, – убеждал другой голос. – И мы покажем вам, на что способны.

Я думала, что больше никогда о них не услышу, но через неделю по электронной почте пришло письмо с билетами и ваучером на оплаченный номер в знакомом мне отеле.