Книга Наша погибель, страница 152 – Эбигейл Дин

Из «Ипподрома» мы перебрались в «Пса и утку», а оттуда в «Граучо». Ройс здоровался с каждым, кого мы встречали. Он скармливал всем одни и те же истории: о сиськах принцессы, о грядущей социальной революции и прочее. Каждому найдется что-нибудь по вкусу! А потом он взял меня под руку и представил как знаменитую писательницу Изабель Нолан. Когда Ройс засмеялся, наклонившись ко мне, на меня пахнуло красным вином, чипсами, шашлыком. Он был мне противен, но именно поэтому я его и выбрала. Ройс снимал в этом клубе комнату, как раз для таких вечеров, туда-то он и повел меня вверх по лестнице, крепко прихватив за задницу. В коридоре Патрик поцеловал меня – давнишний собеседник, полный антипод моего мужа, поцеловал и полез рукой дальше. Я ответила на его поцелуй.

– Изабель?

В коридоре стоял Фредди в кухонном фартуке. Он раскрыл от удивления рот. Только представь себе, Найджел, на что это было похоже. Уж не знаю, сколько времени Фредди там стоял и наблюдал за нами. Остается лишь гадать.

Вот тут-то и началось настоящее унижение. Теперь, когда ты сидишь в тюрьме, Найджел, то, должно быть, понимаешь, что такое унижение. Полная жопа и ад кромешный. Ну конечно понимаешь. Я умоляла Фредди. Я тащилась следом за ним вниз по ступенькам, вцепившись в его фартук, в его брюки и под конец в его ботинки. Фредди остановился на роскошной, залитой ярким светом лестничной площадке и велел мне встать. Учти, что Ройс все это видел. Наблюдал за сценой с профессиональным любопытством, словно бы собирался сварганить недурную статейку для завтрашней газеты. Учти, что я согласна была на все, абсолютно на все, лишь бы только Эдвард об этом не узнал. И прямо так и сказала Фредди:

– Я сделаю все, что угодно.

Может быть, в тот момент я стояла перед ним на коленях или просто схватила его за руку. Не помню. Но я знала Фредди. Знала, что он все расскажет Эдварду и как больно будет ему это рассказывать.

– Брось, Изабель, – ответил он. – Ты же понимаешь. Прекрасно понимаешь, что ничего поделать уже нельзя.

Они одновременно посмотрели на дверь. Эдвард представил стоявшую за ней Изабель, еще румяную с мороза, озорную и довольную собой. Он понимал только, что нельзя позволить Эндрю Пирсону открыть дверь. Он порывался встать, но Пирсон замахал ножом, как факелом, словно бы разгоняя тьму, которую олицетворял Эдвард. Такие ножи обычно берут с собой в туристические походы. Эдвард смутно помнил фотографии, что публиковались в газетах после смерти жены Пирсона. Загорелая пара стоит на выступе скалы, а их маленькие дети привязаны ремнями к спине.

– Это была не наша вина, – сказал Эдвард и вдруг понял, что и сам верит собственным словам. – Не наша.

Изабель снова постучала в дверь.

– Эй, – позвала она тихим игривым голосом, – долго мне еще ждать?

Эдварда захлестнула волна ужаса. Она, должно быть, думает, что он прибирается в комнате, заправляет постель. Поднимает с пола одежду. Пирсон поочередно смотрел на дверь и на кровать, прислушиваясь то к Изабель, то к Эдварду. Нож в его руке дрожал.

– Это была не наша вина, – повторил Эдвард, не сумев сдержать сквозившее в голосе отчаяние. – Но он как раз и хотел, чтобы мы поверили в обратное. Отдайте мне нож, Эндрю. Пожалуйста, отдайте нож, и вы получите все, что вам нужно.