Онлайн книга «Наша погибель»
|
– Вполне приличный старый дом, – одобрительно сказал Фредди. – Что ты собираешься с ним делать, Изабель? – Думаю наполнить его семьей, – как можно беззаботнее ответила я. – Завести детей, прислугу. – И любовника заодно, – подхватил Фредди. Только он один из всех живущих на земле мог так пошутить и при этом заставить меня улыбнуться. – Да, можно даже парочку. – Ох, Изабель! Он прижимал меня к груди и плакал, плакал, и от этого плача душа моя выворачивалась наизнанку. Я думала, что сумею начать все с чистого листа, обосновавшись в Кембридже, в доме, где я сама себе хозяйка и каждая комната принадлежит лишь мне одной. Но Эдвард переселился сюда вслед за мной. Я часто думала о нем, особенно по вечерам, которые мы обычно проводили вместе: он готовил, я бездельничала и мы обменивались друг с другом новостями за минувший день. Случалось, что я разговаривала с ним, не вслух, а мысленно, и всегда о чем-нибудь глупом и обыденном: «Как ты думаешь, кто это звонит мне на ночь глядя?», «Тебе наверняка понравится эта серия» – или что-нибудь еще в таком духе. Я держалась молодцом, прилежно писала и посещала почти все мероприятия, на которые меня приглашали, но временами одиночество изматывало, и я могла думать лишь о том, что потеряла, скорчившись от боли утраты. * * * За эти годы мы с Эдвардом виделись всего дважды. Мы вместе наблюдали, как Нина получала диплом Имперского колледжа Лондона. Встретились в баре Альберт-холла, окруженные счастливыми родителями выпускников. Эдвард пришел раньше времени. Я не видела его четыре года. Удивительное дело: почти невозможно предсказать, каким станет человек через много лет, но, когда срок приходит, все оказывается таким очевидным. Вот, пожалуйста, пятидесятилетний Эдвард: ну конечно же он такой, как и следовало ожидать. Внешность, общая для всех пожилых состоятельных мужчин, хороший костюм и умный взгляд – все это нетрудно было спутать с солидностью. Он кивнул на джин с тоником, стоявший на стойке бара: – Твое здоровье! Когда назвали имя Нины, я коснулась руки Эдварда. Мы встали и неистово захлопали. Я думала, что он просто не хочет смотреть на меня, но потом, когда мы сели обратно в кресла, заметила в его глазах слезы. – Прости, – сказал он, выходя из зала, и покачал головой. – О господи! Нина ужинала с бабушкой, как мы и рассчитывали, а день выдался солнечным. – Отметим? – предложил Эдвард. Должна признать, солидности в нем оказалось не так уж и много. Мы сидели на ступеньках мемориала принца Альберта, подставив лица солнцу, ели сэндвичи и запивали их шампанским из пластиковых стаканчиков. – Правда же, Нина – лучшее, чего мы добились в жизни? – спросил Эдвард. Мы обменялись непринужденными улыбками, не означающими ничего, кроме только что сказанного. – Да, – согласилась я. – Ты хотя бы поблагодарила Этту? – Нет. По крайней мере, не напрямую. – Мы должны это сделать, – заявил он. Но день прошел, и мы больше не говорили о ней, как будто такой разговор мог разрушить простое счастье того дня, и я вспомнила о словах Эдварда лишь тогда, когда Этта лежала при смерти и было уже бесконечно поздно. * * * Этта умерла за два года до того, как тебя поймали, Найджел. Рак печени: здесь ты был ни при чем. Алисия устроила ей ложе из шезлонга, где Этта засыпала и просыпалась под фотографиями их семейной жизни: свадьба, отпуск в Новой Зеландии, пикник под лучами пробивающегося сквозь туман городского солнца, племянники и племянницы, которых я научилась различать. Я навещала ее там, и с каждым посещением она словно бы усыхала и делалась все меньше. Когда Этта уже больше не могла лежать в шезлонге, ее перевезли в хоспис. Я целую неделю ходила туда каждый день, понимая, что таких визитов осталось немного, приносила с собой свои любимые детективы и часами читала их вслух. У меня появилось ощущение, что Этта не желает умирать на середине романа, не узнав, что случится дальше. Однажды Алисия вернулась, когда мы только начали новую главу, и я уже заложила страницу закладкой, но она покачала головой: |