Книга Наша погибель, страница 45 – Эбигейл Дин

* * *

Мы поженились в Чешире весной 1997 года, и свидетелями у нас на свадьбе были Фредди и Элисон. На мне было шелковое платье-комбинация, которое моя мама втайне считала никуда не годным. В перерыве между фотосессией и фуршетом мы удалились от всех, поднялись по лестнице причудливого старого дома в библиотеку, которую я обнаружила накануне. Эдвард прижал меня к столу и расстегнул брюки строгого серого костюма.

Мать Эдварда сетовала на то, что я не взяла его фамилию. Я бродила между столами с бутылкой шампанского в одной руке и кистью Эдварда в другой. Фредди неожиданно растрогался и прорыдал почти весь день. Мы танцевали под «There Is a Light That Never Goes Out». В какой-то момент, уже под вечер, я заметила, что мой отец и Эдвард сидят на изысканно украшенном металлическом столе с сигарами в руках, а лужайка погружается в темноту. Я сначала бросилась к ним, но остановилась, заметив папино выражение лица. То, что происходило между ними сейчас, меня не касалось.

– Я построю для тебя оранжерею, – сказал Эдвард в конце своей речи, и все вежливо захлопали, озадаченно переглядываясь.

На следующий день Найджел Вуд упал по пути на скамью подсудимых.

Эдвард заказал завтрак в номер, рассудив, что это будет меньшим неудобством, чем встреча с бывшей женой, и, когда он вошел в зал суда, места вокруг Изабель уже были заняты. Он сел рядом с Лаурой Бишоп, и та ответила ему широкой улыбкой. Эдварду приходилось видеть Лауру с фиолетовыми, белыми и голубыми волосами. На этот раз они были блекло-зелеными, с сединой у корней.

Охранник открыл боковую дверь и ввел Вуда. Он был в том же костюме, что и накануне, мешком висевшем на плечах, и то и дело наступал на отвороты собственных брюк. Вуд прошел всего несколько шагов, когда это случилось. Хромая нога подогнулась, и он упал лицом вниз, потому что руки его сковывали наручники. Эдвард вскочил, Лаура тоже. Сначала он решил, что это какая-то уловка. Сейчас подсудимый встанет и убежит.

Но Вуд лежал на полу и негромко, жалобно стонал. Охранники подняли его, и он беспомощно повис у них на руках, широко расставив непослушные ноги. Кто-то принес ему стул, еще кто-то предложил стакан воды, а потом подсудимого отгородили белой ширмой, пока он приходил в себя. Эдварду не было жалко для Вуда ни стула, ни воды, но вся эта грандиозная пантомима с ширмой, которую сначала пропихнули в узкую дверь, а потом протащили по ступенькам, показалась ему неуместной. Эдвард подозревал, что ширма предназначалась для тех потерпевших, кто желал сохранить анонимность. Судья встал и объявил небольшой перерыв. Всех увели в комнату отдыха, Лаура опять оказалась рядом с Эдвардом. Он почувствовал, что скрипит зубами, чего терпеть не мог его дантист. Этот мрачный, вечно разочарованный человек был одним из немногих, кого Эдвард по-настоящему боялся.

– Я должна была сегодня выступать первой, – сказала Лаура.

– Какая досада, – ответил Эдвард, безумно жалея, что у него нет при себе телефона, так что придется общаться с Лаурой.

У нее были проблемы с психикой. Он знал, что Лауре было пятнадцать, когда Найджел Вуд проник в дом ее родителей. На большой перемене она вышла с друзьями из школы, чтобы покурить в парке, а потом, на свою беду, отправилась домой. Ее парень, который был на несколько лет старше, приходил к Лауре, когда родителей не было дома. А это случалось часто.