Книга Наша погибель, страница 48 – Эбигейл Дин

Когда Эдвард вышел из театра, уже стемнело. Он вернулся в отель, размышляя о несправедливости развязки – несправедливости, казавшейся тем не менее умиротворяющей. Он жалел, что не пошел на спектакль с кем-нибудь из друзей, чтобы услышать иное мнение. В ресторане отеля Изабель сидела за тем же столиком, за которым они спорили вчера вечером. Эдвард подумал, что этот столик ничем не хуже других, и остановился рядом.

– Как ты провел вечер? – спросила она.

– Весьма необычно.

– В смысле?

– Ходил смотреть «Бренные деяния».

– Ты шутишь.

– Не волнуйся, твоя пьеса пользуется успехом: там почти аншлаг. Я купил один из последних билетов.

– Ха! Не очень-то я и волновалась. Ну, продолжай. Что ты об этом думаешь?

– Мне понравилось.

От радости у нее округлились глаза.

– Правда?

Когда-то Эдвард читал пьесы Изабель и мысленно составлял список комментариев и вопросов, надеясь в итоге предложить ей что-то ценное. Жена принимала их с благосклонностью, вплоть до того дня, когда, обсуждая черновик «Коробки», он засомневался, не слишком ли большим получился временной разрыв между актами, а она обернулась к нему и спросила: «Но разве ты не испытал удовольствие, Эдвард?»

– Очень глубокая пьеса, – сказал он сейчас. – И очень грустная.

Последнюю сцену, где Матриарх сидела на кровати вместе с медсестрой и говорила, что хороших дней в ее жизни было больше, чем плохих, Эдвард досматривал с подступившим к горлу комом.

– Ну тогда спасибо. Нет, правда спасибо.

– Как там выступила Лаура? – поинтересовался он.

– Весьма бестолково. Как и следовало ожидать.

Эдвард умолчал о том, что Лаура просила поблагодарить ее. Просто сел напротив Изабель. Его давно смущала ее манера говорить подобные вещи, уверенность в том, что он все равно любит ее. Изабель открывала перед ним самые дурные стороны своего характера – снобизм и двуличность. Она ходила на вечеринки, расхваливая наряды знакомых и сердечно расспрашивая их о детях, а потом… Однако сейчас Эдвард призадумался: а не была ли эта откровенность такой же маской, скрывающей другую, более мягкую часть ее натуры, как ребра защищают сердце?

Эдвард смотрел в свой стакан, осознавая, что улыбается и что Изабель улыбается тоже. Но затем их взгляды встретились, и по тому, как Изабель прикладывает рукав к лицу, Эдвард понял, что она еще и очень устала. Пока он был в театре, она сидела в зале суда и слушала печальную историю, возможности рассказать которую Лаура Бишоп дожидалась всю свою жизнь.

А потом мы купили дом, ну да, тот самый. Ты знаешь этот дом, Найджел. К нему ведет изогнутая, как сифон, дорожка от большого особняка в георгианском стиле в самой верхней точке Камберуэлл-Гроув. Планировка тебе хорошо знакома. Кухня на цокольном этаже. Гостиная. Библиотека, хотя на самом деле мы просто не решили, что делать с этой комнатой. Две спальни наверху и ванная комната с овальной ванной. Черные перила, глициния, плитка возле двери. На рассвете наша спальня постепенно наполнялась светом. Ты видел репродукции в рамках – Лаури и Дали, постеры фильмов и свадебные фотографии. Ты знаешь, какие цвета я предпочитала. Видел сад, который мы три года пытались привести в порядок.

Ты знаешь, что мы протоптали тропинку в нижней его части и установили стол для пикников под дикой яблоней. Помнишь буйные заросли кустарника, откуда ты наблюдал за нами, хотя, наверное, даже и не догадываешься, почему мы их не вырубили. Я расскажу тебе, Найджел, и мы потом вместе посмеемся. Я думала, что детям понравится таинственный дикий сад в центре города.