Книга Наша погибель, страница 7 – Эбигейл Дин

Швейцар забрал у водителя чемодан и проводил Эдварда во внутренний дворик отеля. По углам кучки постояльцев, одетых в смокинги, пялились в экраны своих телефонов, проверяя, не подъехало ли такси.

Эдвард сразу заметил Изабель. Она стояла в одиночестве возле рождественской елки, высокой, как дом, и как будто поджидала его. Эдвард усмехнулся про себя. Он не стал бы исключать возможность того, что это его бывшая жена устроила диверсию на крыше «Савоя». Подойдя ближе и готовясь к встрече с ней, он заметил, что волосы у нее больше не каштановые, а седые. Изабель была одета в хорошо знакомый ему плащ. Эдвард помнил, как много лет назад его доставили в большой кремовой коробке, перевязанной лентой.

Что уж греха таить, одно время Эдвард всячески избегал встречаться с Изабель. Он знал за собой эту слабость, знал, каким неловким может показаться, когда дело доходит до светских бесед, пикников и случайных встреч. Однажды в самолете он двенадцать часов прятался за газетой от адвоката противной стороны, сидевшего через проход и смотревшего сериал, снятый по комиксам «Марвел». Нет, лучше уж дайте ему идущее ко дну совместное предприятие, протекающий нефтепровод, плохо составленную тарифную сетку – вот тут Эдвард чувствует себя как рыба в воде. А поскольку Изабель не была ему чужой – конечно же нет, – она, разумеется, знала эту его слабость и охотно ею пользовалась.

Вот и сейчас она обернулась к Эдварду, как только он подошел, и сказала:

– Боже, ну и погодка.

– Напоминает о родном доме, – ответил он.

Школьное утро, мокрое поле для регби. Воспоминания походили на крупнозернистые кадры хроники, вовсе не обязательно правдивой. Но там частенько было холодно и обычно шел дождь.

– И все же привет.

Изабель поднялась на цыпочки, подставила щеку и получила от него дежурный поцелуй. Щека ее была довольно теплой, хотя и разрумянившейся от холода.

– А я думала, ты остановишься в «Савое».

– Там случился потоп.

– Обычное дело.

Чемодан куда-то пропал. Эдвард огляделся, но заметил только открывающих дверь мужчин в цилиндрах.

– Я собираюсь поужинать, – продолжила Изабель. – Но могу и просто пойти в бар. Составишь мне компанию?

– Меня нетрудно уговорить, – кивнул он, торопясь уйти с холода и увести Изабель.

Она подошла к двери, и швейцар бросился помогать ей.

– Знаешь, чем я занималась, пока стояла на улице? – спросила Изабель.

– Нет. И чем же?

– Пыталась определить, нет ли здесь других его жертв, – объяснила она.

– Думаешь, ты смогла бы их узнать через столько лет?

– Да, наверняка. А ты?

– Сомневаюсь.

Но Изабель была так одержима этими людьми, что знала о них буквально все. Сведения, включая сплетни, она получала от Этты, а потом пересказывала Эдварду чуть ли не торжествующим, как ему казалось, тоном. Кто-то покинул страну, кто-то стоял в пикете у полицейского участка, призывая стражей закона к более активным действиям. Так было в те дни, когда их с Изабель жизни еще вызывали у других зависть и были тесно переплетены.

– Лаура Бишоп приедет, – сообщила Изабель. – Думаю, она уже на крыльце. Наверняка снова заведет свою шарманку. Все никак не угомонится.

– Мне кажется, это не повод для шуток. По-моему, несколько жестоко ее высмеивать.

В баре Изабель заказала две порции джина с тоником и расстегнула плащ. Ногти у нее были выкрашены очень темным, почти черным лаком. Она надела длинный джемпер. Или, может быть, короткое платье, Эдвард не разобрал. Но наверняка наряд элегантный и продуманный. Ему были знакомы эти безмолвные приготовления: привередливый выбор, перезвон вешалок, неторопливое одевание перед зеркалом. Если уж ее будут фотографировать на входе и рисовать в зале суда, она не должна вызывать жалость. Изабель была не такой, как Лаура Бишоп, чернокожая женщина с голубыми волосами и мегафоном в руке. Эдвард всегда относился к Лауре с легким восхищением, но всякий раз, когда он заговаривал об этом с Изабель, та недоверчиво качала головой.