Книга Наша погибель, страница 81 – Эбигейл Дин

В ресторане отеля подавали стейки. В зале, где стояли красные кожаные диваны, было темно. Эдвард заставил себя не выискивать взглядом по углам Изабель. Эми рассказывала ему о неприятном случае, произошедшем с ее старшей дочерью, которую унизил перед всем классом учитель рисования. Эдвард полюбил обеих девочек, и, похоже, он им тоже нравился. Временами, глядя, как малышки заговорщицки пригибают голову, когда он заходит в комнату, или спрыгивают с батута в глубине сада, Эдвард представлял, что это его дети, что он нашел себе другую жизнь, где можно читать девочкам книжки перед сном или бросать их под радостный визг в бассейн.

– Ты пожаловалась на педагога? – спросил он.

– Нет, ни к чему создавать ей лишние проблемы. Такие учителя непременно найдутся в каждой школе. Хотя бы один.

– Все равно нужно было пожаловаться, – возразил Эдвард. – Хочешь, сделаю это за тебя?

– Я и сама прекрасно могу справиться.

– Я думал, ты разозлишься сильнее.

– Что ты хочешь этим сказать? Что я должна была устроить разборку?

– Ну да, а почему бы и нет?

В этот момент, сидя за столом напротив Эми, Эдвард не мог смириться с ее хладнокровием. Слишком уж невозмутимо описывала она эту маленькую жестокость, без малейшего намека на дрожь в голосе. Ему вдруг захотелось увидеть ее разозленной или подавленной, и не беда, если он сам станет тому причиной.

– Мои родители тоже не любили поднимать шум, – сказал он. – Они готовы были извиниться даже за то, что дышали воздухом.

– Это всего лишь маленькая неприятность. Господи, Эдвард, забудь, что я говорила.

– Вовсе не маленькая. Со стороны, может, и кажется, что ерунда. Но только не тогда, когда подобное случилось с тобой. Такие вещи надолго запоминаются.

Эдвард знал, что прав. Но понимал, что нужно было раньше поделиться с Эми своими воспоминаниями, а теперь уже делать это поздно. Ему было почти пятнадцать, он стоял на поле для регби в Мэтлоке. Их команда в тот день проиграла, но это никого не удивило. Удивило то, что плохо сыграл сам Эдвард. На последних минутах он мог свести все к ничьей, но в решающий момент промазал. И хотя теперь остается лишь удивляться, как можно из-за этого переживать, но Эдвард тогда очень, просто ужасно переживал.

Тренер собрал всю команду под воротами. Он всегда был чисто выбрит и носил свисток со своими инициалами. Мальчишки стояли под ледяным дождем с побагровевшими от холода руками. Вокруг собрались родители. Эдвард заметил среди них своего отца, в куртке-аляске и заляпанных дождем очках.

«Хеннесси, – строго произнес тренер, – объясни мне, что это было?»

Эдвард, замерзший так, что едва ворочал языком, пробормотал в ответ что-то неразборчивое. Да он и не знал, что тут можно сказать.

«Снимай регбийку», – велел тренер.

«Что?»

«Футболку, говорю, снимай».

По толпе зрителей пронесся недовольный ропот. Эдвард посмотрел на отца, но тот разглядывал размякший газон.

«Снимай регбийку, – повторил тренер. – И тридцать отжиманий. Да не халтурить, как следует».

Эдвард так бы и сделал, правда. Он поднял нижний край футболки, показывая живот, бледный и не с таким накачанным прессом, как ему бы самому хотелось. Он точно подчинился бы тренеру, если бы Фредди не схватил его за руку.

«Холодно же на улице, совсем мало градусов», – сказал Фредди.