Книга Наша погибель, страница 83 – Эбигейл Дин

– Прости, – сказал он. – Мне очень, очень жаль.

– Думаю, ты действительно вскоре можешь об этом пожалеть, Эдвард, – заявила Эми и ушла.

Он посидел еще немного, игнорируя взгляды официантов; сердце его сжималось от стыда. Вернуться в номер он пока не мог: нужно было хотя бы дать Эми возможность вволю позлиться или поплакать. Эдвард не поднимал головы до тех пор, пока кто-то не плюхнулся на освободившееся место напротив него.

– А ты неважно выглядишь, – проговорила Нина и взяла кусок с его тарелки.

Эдвард наконец-то прилетел, как раз в сочельник, накануне Рождества. Я слышала шум такси перед домом и понимала, чего от меня ожидали. Я должна была подняться с ковра и встретить супруга в прихожей. У меня изо рта должно было пахнуть мятой, а не гнилью. Я должна была заблаговременно распаковать елочные игрушки, хранившиеся в библиотеке. Эдвард, разумеется, пережил бы некоторую мою элегантную небрежность, но не до такой же степени. Футболка, насквозь пропитанная потом, и спортивные брюки с логотипом моей бывшей фирмы. Отопление в доме, приспособленное к моей привычке спать на полу, работало на всю катушку.

Я слышала, как муж зовет меня снизу по имени. Сначала жизнерадостно, как будто мы были детьми и играли в прятки.

– Я здесь, – ответила я, но даже сама себя не услышала: так давно не пользовалась голосом.

После этого начался настоящий ад. Эдвард отчаянно метался из комнаты в комнату. Из кухни донесся грохот, что-то упало на пол. И вот он появился у двери в спальню. Оттуда Эдвард мог видеть только мои свисающие с кровати носки, удручающе украшенные снежинками. Время для гордости было не самое подходящее.

– Кажется… – начал Эдвард, но не договорил, хотя я и так знала, что он хотел сказать.

Он не ошибся. Ни о чем другом я почти не думала. Он подошел, сел рядом со мной и притянул к груди, как будто я была больна и не могла пошевелиться. Потом сморгнул слезы с глаз и прижался ко мне головой.

– И часто такое с тобой бывает? – спросил Эдвард.

– Постоянно.

– А как же твоя работа?

– У меня больше нет работы.

Я видела по его лицу, как он высчитывает жалкую сумму всех странностей и несоответствий, на которые раньше старался не обращать внимания.

– Мы непременно все исправим, – пообещал Эдвард. – Все-все исправим.

– Прости, – прошептала я.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Не нужно мне было уезжать.

– Но ты и раньше уезжал, – возразила я.

Он не стал спорить, только крепче стиснул меня в объятиях и заверил:

– Больше я тебя одну не оставлю.

Разумеется, это была неправда, но услышать такие слова тем утром все равно было приятно.

* * *

Официально Эдварда повысили уже в январе. А в апреле мы уехали из Лондона на пять месяцев. Ему не единожды говорили, что это карьерное самоубийство, но у него хватало такта воздерживаться при мне от шуток на подобную тему.

Мы присмотрели себе виллу на юге Франции, высокий полупустой дом с зелеными ставнями. Во дворе стояли ветхие конюшни. По словам хозяев, лошади умерли еще лет шестьдесят назад, но никто так и не додумался снять со стены уздечки. В доме имелась стиральная машина, которой я охотно пользовалась, а кухонный шкаф был забит настольными играми и набором для игры в шары. Каждое утро по саду шастала троица диких кабанов, то проносясь мимо с пугающей скоростью, то вынюхивая что-то в траве. Плитка бассейна заросла мхом.