Книга Девушка А, страница 121 – Эбигейл Дин

Я выехала из Лондона во вторник – рано утром. Солнце еще не встало, и лисы в Сохо вовсю обшаривали мусорки. Я проехала до самого Лестера и остановилась на заправке, на набережной, чтобы позавтракать, – жевала, сидя за столиком, и наблюдала, как собираются утренние пробки. Пришло сообщение от Билла, он хотел подтвердить нашу встречу на завтра. Водитель грузовика уселся рядом со мной допить свой кофе. Спросил, куда я направляюсь.

– На вашем месте я бы поторопился, – услышав ответ, сказал он.

До времени, как надо будет забирать Эви из аэропорта и ехать потом в Холлоуфилд, оставалось еще семь часов, но я намеревалась побывать еще кое-где.

– Спасибо, – сказала я водителю, и он махнул мне рукой.

Я вернулась к своей овсянке.

Подождав, пока пробки немного рассосутся, я поехала дальше до Шеффилда и затем в национальный парк Пик-Дистрикт. Жизнь раскидала нас в разные стороны, и, если подумать, места жительства каждого из нас определялось только тем, где находились люди, пожелавшие нас усыновить. И по этой, в частности, причине наши родственные встречи случались так редко. Ной не мог посещать их в принципе – по условиям усыновления. Эви не решалась – она предпочитала подолгу болтать по телефону или приезжать только ко мне одной. Итан поступил в университет и потерял к нам интерес – для него мы были кучкой каких-то детей, собирающихся вместе в комнате, выделенной им одним из опекунов. Гэбриела Коулсон-Брауны всегда привозили – подозреваю, они просто надеялись отыскать новые драгоценные кошмарные детали, которые можно было бы скормить прессе. Что касается Далилы – она всегда приходила неохотно, жевала жвачку и занималась каким-нибудь очередным гаджетом. В конце концов мы с ней разругались. После этого, насколько я помню, встреч больше не было. Доктор Кэй решила, это и к лучшему. Я тоже не сказать чтобы очень по ним скучала.

Подъехав к «Крикетному клубу Крэгфорта», я остановилась на газоне и нацепила на нос темные очки. Выбравшись из машины, увидела, как по направлению ко мне идет пожилой мужчина, одетый в белое. Он держал палку в одной руке, корзину – в другой, и на какое-то мгновенье мне вдруг показалось, что я попалась. Вдруг все население городка только и ждало моего появления и теперь готовилось защищать от меня Ноя всеми возможными средствами?

– Мы собираем по пятьдесят пенсов на автомобильную парковку, если вы можете, – сказал он.

– Да-да, конечно, – ответила я.

Наконечник его палки был выполнен в форме крокетного мяча, на котором даже имелись швы, вытравленные в дереве.

– Классная штука, – воскликнула я.

Он усмехнулся. Я вытащила десятифунтовую банкноту – неловкий момент: сумма оказалась гораздо больше, чем он просил, но купюр мельче у меня не нашлось. Я опустила ее в корзинку.

– Сдачи не нужно.

– Вам нужно и для себя что-то оставить. В клубном баре напитки – два по цене одного, если покупать до шести часов.

– Спасибо. Мне как раз подходит.

Он уже высматривал следующую машину, но все-таки, обернувшись, махнул мне на прощанье, а я махнула ему в ответ.

Обогнув павильон, я вышла к находившемуся за ним крикетному полю. Городок был окружен покатыми зелеными холмами, на одном из ближайших ко мне прогуливались люди – крошечные на фоне неба. Возле зданий, в тени, стояли скамейки, но все болельщики собрались на солнышке, на краю поля. Я встала в нескольких метрах от них и посмотрела на табло. Джей Пи любил крикет, и я довольно неплохо в нем разбиралась. Летом, когда ему приходилось работать по выходным, в нашей квартире звучало радио Test Match Special, специализирующееся на крикете. Его журчание убаюкивало. А вот Отец считал, что крикет – игра для извращенцев.