Книга Девушка А, страница 141 – Эбигейл Дин

– Пока нет, – ответила я. – Но, думаю, все-таки скажу.

Он приподнял бровь:

– Вот как? Не ожидал от тебя.

– Ну, у меня здесь друзья, – сказала я.

– Да я ведь не упрекаю тебя, Лекс. Это отличная история. В конце концов, ты единственная попыталась, сбежала и всех спасла.

– Знаешь, вообще-то, я в этом сомневаюсь.

Я размякла, мне было хорошо. Хорошо сидеть с ним вот так и по-дружески болтать. По-дружески – я очень хотела ему доверять.

– Был один случай, – продолжила я. – В самый последний год, в последние несколько месяцев. Я точно не помню. Кто-то еще пытался сбежать. Может быть, Гэбриел. Может, даже Далила. Я слышала шум борьбы на лестнице. Кто-то их остановил. А потом был тот ужасный звук, как будто кого-то – я даже не знаю… Кого-то ранили.

Он заказал еще одну булочку и откусил от нее.

– Ты не помнишь? – спросила я.

Он покачал головой с набитым ртом.

– А на следующий день Отец принес цепи.

– Вот это я помню.

Я отвернулась и посмотрела на падающий дождь, скользящие по стеклу капли искажали картинку за окном, вода собиралась на мостовой, скапливаясь между камнями.

– В ту ночь мне показалось, что я слышала тебя. Я еще подумала, может, это ты их и остановил.

– Я вообще ничего этого не помню, Лекс. В том доме чего только не творилось. Это могло быть вообще все что угодно.

– Но разве не странно, что именно после этого – буквально на следующий же день – Отец изменил подход?

– Лекс, – позвал он.

За то время, что я смотрела в сторону, он изменился в лице.

– Вот скажи мне: сейчас, когда ты уже в университете, когда ты немного повзрослела, не пора ли перестать сочинять?

* * *

Цепи – три миллиметра толщиной, полтора метра длиной, с блестящими оцинкованными концами. В магазине было написано, что их можно использовать для подвесных корзин или для собак. На судебном слушании по делу Матери обвинение несколько раз подчеркнуло этот факт. Еще бы – готовый заголовок. Я часто представляла себе, как именно Отец их покупал. Как он ходил между рядами хозяйственного магазина – возможно, это был B&Q, – выискивая нужные ему инструменты. Что он брал на входе – тележку или корзину? Перебросился ли парой слов с молодым человеком на кассе? Попросил ли пакет для покупок?

Наручники он покупал отдельно, в онлайн-магазине.

Цепи сковали нас полностью. Больше не было вечерних вылазок на Территорию; ночных чтений «Мифов Древней Греции» – тоже. Не было больше «Таинственного супа». Не было возможности высвободиться и сходить в туалет или на горшок, который стоял в нашей комнате. Прежде чем обмочиться в первый раз, я кричала Матери два или три часа, пока позыв не превратился в боль, затем – в агонию. С осознанием того, что сразу после наступит облегчение. Ной хныкал весь день. Шагов Отца я не слышала с самого раннего утра.

– Да где же они? – простонала я Эви.

Низ живот вздулся и горел; я старалась не двигаться. Подтянула колени к животу.

– Все пройдет, Лекс. Держись!

Я заплакала. Я ничего не могла сделать.

– Ничего не пройдет.

Похожее чувство я испытала потом в такси, когда мы с Девлин ехали в аэропорт. Это была одна из наших с ней первых деловых поездок. Шел дождь, дороги оказались запружены водой и транспортом. Плотный ряд машин в каждой полосе. За час мы почти не продвинулись.

– Сколько еще? – спросила Девлин, и водитель рассмеялся. Девлин посмотрела на свои часы и сказала: – Мы опаздываем на самолет.