Книга Девушка А, страница 167 – Эбигейл Дин

Она оглянулась на Итана, который в этот момент смотрел на Ану с отрепетированной преданностью, в точности как велел фотограф.

– Я думала, он поможет, – продолжала Далила, – в самые первые секунды я правда так подумала.

– А он? Не помог?

– О, Лекс, ты же знаешь ответ на этот вопрос. Это одна из причин, почему я согласилась приехать сюда. Хотела понять – готова ли уже простить его.

Она умолкла, собираясь с духом, чтобы рассказать до конца. Продолжение истории уже не казалось забавным.

– Гэйб ни словом не упомянул про мой день рождения. Этопродолжалось весь вечер, и он не сказал обо мне ни слова. Отец велел отвернуться – чтобы не травмировать меня, наверное, – и я отвернулась. Но слышала все отлично. После этого он никогда уже не стал прежним. Тогда начались его припадки. Самый лучший мальчишка на свете – и это был его конец.

Я вспомнила звуки, которые доносились до меня тогда, через коридор, и представила, каково это – лежа в маленькой темной комнате, отвернувшись лицом к стене, слышать всё.

Итан, освещенный солнцем, собирал семейство Аны для общей фотографии; девочки, которые держали на церемонии букеты, наперебой ловили его за руки; брат дернул одну из них, оторвал от земли и перекинул ее, визжащую от восторга, через свою голову.

– А он присутствовал? – спросила я. – Потом, ночью.

– Ну а как же, Лекс, – сказала Далила, и какое-то длинное мгновенье я не смотрела на нее, зная, что ответ уже там, у нее на лице. – А кто, по-твоему, удерживал Гэбриела?

Ана настояла, чтобы и мы сделали семейный снимок. Она призывала нас энергичными жестами, стоя возле администраторов, и жесты эти не терпели отказа; мы с Далилой переглянулись.

– Сдается мне, у нас нет выбора, – сказала я.

И мы подошли со своими бокалами к бассейну, где цветочная арка отделяла террасу от газона. Я надвинула темные очки на глаза. Нам пришлось подождать, пока семейство Аны закончит, – они разделились на два ряда, и те, что стояли спереди, опустились на одно колено. Девчушки радостно сели в пыль.

– А теперь – фотоприкол, – объявил фотограф, и Итан, посадив Ану себе на колени, поцеловал ее на фоне улюлюкающих родственников.

Настала наша очередь. Далила встала рядом с Аной, я – с другой стороны, рядом с Итаном. Тяжесть его руки казалась сокрушительной, как будто мне на плечи опустился небольших размеров мир.

– Это все? – спросил фотограф.

Итан кивнул:

– Да, это мы все.

За ужином меня посадили между Далилой и мужем одной из подружек невесты. Он был одет в черный фрак; едва определив свое место по имени на карточке, он взял салфетку из бокала, стоявшего на соседнем месте, и вытер вспотевшее лицо.

– Ну, девушки, и с чьей же вы стороны?

– Аны, – ответила Далила и, дотянувшись до моей коленки, сжала ее. – Мы с ней давние подружки, – продолжала она, – познакомились в галерее.

– Художницы, значит, – сказал он и налил три полных бокала вина.

Интересно, часто Итану приходится ужинать с такими типами? Как он выносил их, пытался ли тонко над ними издеваться? Или ему теперь нравится такая компания?

Они с Аной прохаживались между столами, держась за руки, сосредоточившись друг на друге; наш компаньон чуть склонился вперед с видом заговорщика.

– А что вы знаете о нем, кроме общеизвестных фактов? – спросил он, когда стихли аплодисменты.