Книга Девушка А, страница 49 – Эбигейл Дин

Когда Отец пришел из больницы, чтобы забрать нас, мы как раз укладывались спать. Мы с Итаном передрались из-за того, кто будет читать историю на ночь, и Пэгги решила, что все будут читать по очереди, начиная с самого старшего: Майкл, Бенджамин, Итан и я. Трехлетняя Далила, жутко надоедливая, бегала из комнаты в комнату, довольная тем, что ее не укладывают спать.

Мы читали потрясающую книжку о пиратах – гораздо более захватывающую, чем все отцовские истории, даже если ее читать так, как Майкл – монотонно и высокопарно. Итан при этом выпучивал глаза: «Александра – и та читает лучше!»

Я волновалась оттого, что мне предстояло читать перед всеми, и по мере того, как Итан приближался к концу своего отрывка, сердце у меня билось все чаще. Я и вправду читала лучше Бенджамина, а может быть, даже лучше Майкла, и у меня, наконец, появился реальный шанс это доказать. Я откашлялась, вырвала книгу из рук Итана, и тут Отец постучал в дверь.

– Снова девочка, – сообщил он Пэгги и позвал нас.

– Чарльз, сейчас восемь, – сказала Пэгги. – Они уже в пижамах. Пусть переночуют здесь.

Итан и Далила уже стояли возле Отца, я же продолжала сидеть на диване с книгой в руках.

– Сейчас моя очередь. Моя очередь читать!

– Александра, идем!

– Все равно посетителей уже не пускают, – сказала Пэгги. – Ничего страшного, если они познакомятся с сестренкой завтра.

– Мне решать, когда они познакомятся с сестрой. Александра, ну-ка пойдем!

– Всего две страницы осталось!

Итан взглянул на Отца и тоже сказал:

– Идем, Александра.

– Но сейчас же моя очередь!

Отец выпустил руку Итана, отодвинул Пэгги в сторону, вошел в гостиную прямо в ботинках и схватил меня. Я все еще держала книгу, он легко вырвал ее у меня из рук, а потом швырнул в стену. Поверх его плеча я увидела неглубокие грязные следы, оставшиеся на кремовом ковре, и Пэгги, стоявшую с детьми в ярко освещенном холле, который в ночное время казался меньше, чем был на самом деле.

В машине, пока мы ехали, Отец объяснил, что Мать вскрыли. Ребенок занял неправильное положение. Врачам пришлось сделать разрез, чтобы достать его.

Я смотрела на Итана, надеясь, что он все разъяснит мне, но он и сам мало что понимал. Далила расплакалась.

Когда мы подъехали к больнице, я не хотела выходить из машины. Мне представлялось, как Мать лежит на холодном серебристом столе, ее живот распорот и видно, как функционирует каждый ее орган, словно механизмы в циферблате дорогих наручных часов. Из внутренностей выползает младенец, весь скользкий от крови.

На парковке я нащупала руку Итана, ожидая, что он будет смеяться надо мной – в восемь лет он считал себя взрослым для таких жестов. Однако он взял мою руку и сжал ее в ответ.

Конечно же, все оказалось не так, как я представляла. Мы шли по пустынным, ярко освещенным коридорам, читая названия отделений на ходу. Медсестра в родильном проводила нас к Матери. Она разговаривала с нами осторожно, как с ранеными, злобными зверушками.

Мать спала на кровати, целая и невредимая. Рядом стояла пластиковая колыбелька, в которой лежал младенец.

Отец не стал глядеть на ребенка. Он коснулся волос и лица Матери, желая ее разбудить; увидев его, она улыбнулась. Итан, Далила и я окружили колыбельку.

– Мне она не нужна, – сказала Далила.

– Ты еще не доросла! – воскликнула я. – Даже до того, чтобы ее увидеть.