Книга Дубовый Ист, страница 119 – Николай Ободников

Тома попыталась вложить свою щеку ему в ладонь. Посмотрела на промежность Воана. Проделывая всё это, Тома рассказывала, чем занималась накануне. Ничего особенного. Обычный день в глуши, в которой вдобавок нужно учиться. Она вдруг ухватила Воана за пальцы.

— У тебя нежные руки, Воан. Нежнее воздуха. Ты бы мог ласкать камень, пока он не превратится в скульптуру. Ты бы мог написать картину со мной.

Воан отстранился. Возвращаясь на место, взглянул на петлю. Работай, сука.

— Я слишком груб для таких дел. Раз уж ты сама завела об этом разговор, расскажи мне о Вилене Мраморском. У него стоит твоя довольно изящная статуя.

— Он лепил меня с натуры. Алчный. Забрал в статую всю меня. До крошки.

— Забрал до крошки, да? Но ты этому не противилась, так?

Лицо Томы исказилось в смеси ярости и печали.

— Любовь больше ничего не значит. У права обладать мной слишком высокая цена.

— Что ж, наверное. Ты знакома с девушкой, которая называет себя Жанчик?

Тома подтвердила, что знакома.

— Ты помнишь ваш совместный Хэллоуин прошлого года?

— Такое фиг забудешь. Жанчик обмочилась. Бежала к тем кустам вприпрыжку. И всё равно надавила мышек в штаны.

Девушка рассмеялась. Смех был неоправданно громким и карикатурным.

За дверью поднялся гвалт.

Эту манипуляцию Воан считал без труда. Тома глумилась над остальными. Воан решил, что сердца тех, кто ждал в коридоре, должно быть, обливаются сейчас кровью от ревности и злобы. Он сосредоточился на ответах девушки и опять пришел к мысли, что ее сознание выглядит отсеченным от реальности.

— Давай без шуток, Тома.

— Вам не понравился мой смех?

— Он картонный и закадровый. Расскажи мне про Казимира Лейпунского. Что вас связывало?

— Меня и этого скуфа в скафандре? — Голос Томы стал бесстрастным. — Он меня хотел.

— Он тебя трогал?

— Разумеется, трогал. Он мне подчинялся, как слуга.

Не то чтобы Воан ожидал чего-то другого, но всё равно удивился.

— У него были наклонности, свидетельствующие о желании расправиться с тобой? Скажем, задушить? Он распускал руки?

Тома провела пальцами по своей изящной шее:

— Я бы никогда не пошла на это, если бы встретила тебя, Воан.

На лице Воана забрезжила растерянная улыбка. Тома произнесла его имя с интонациями Лии. Как будто понимала внутренний мир Воана и поддразнивала его перед тем, как обнять. Его телефон зазвонил. Воан достал девайс и ощутил страшную усталость. Ему казалось, что он — ядро, застрявшее в каком-то чудовищном кулаке.

Звонила Лия.

Воан посмотрел на девушку. Тома сидела неподвижно, с отталкивающим отупением на лице. Глядя на нее, можно было предположить, что у нее в голове завелся выводок гудящих мошек.

Воан понес смартфон к уху.

— Алло, — прохрипел он.

— Привет, Воан. — Голос Лии неприятно скрипел, как половица в пустом доме. — Подумай об этом желании, милый. Оно ведь тебя гложет, испытывает твою душу. Я и твое желание — мы нужны тебе, так?

Воан не знал, что ответить.

Потолочные лампы вдруг погасли. Музей погрузился во мрак, в котором Воан видел лишь окна и неподвижный силуэт перед собой. Тяжело дыша, он посмотрел на экран телефона. Вызов завершен. Время безумия — семь секунд. Достаточный промежуток, чтобы понять, что ты свихнулся.

В лампы вернулась жизнь. Сперва вспыхнула центральная, а потом — все остальные.

— Ты слишком напряжен, Воан. — В голосе Томы слышалась обволакивающая забота. — Давай сыграем в растворимых друзей. Я выпью тебя, а ты — меня.