Книга Дубовый Ист, страница 134 – Николай Ободников

Воан запер дверь. Оставшись у порога, он с холодным интересом наблюдал за действиями этой парочки. Тело, которое они тащили, зацепилось за медальонный ковер. Кренник сдался первым. Сосредоточенно дыша через нос, он плюхнулся в кресло. Со страдальческим видом потрогал щепку. Она торчала в центре синеющей припухлости.

— Будешь ковырять — ясень вырастет, — сказал ему Воан.

— Э-то ещо почему?..

— Потому что бейсбольные биты, как правило, делают из ясеня. Но тебе мог достаться и голимый бамбук. Видал, как твоя палка разлетелась?

— Пшел ты!.. А е-сли бы в глаз?.. Щертов ковбой!

Воан направился к Устьянцевой. Та растерянно шарила у себя по карманам тренча и брюк, иногда поглядывая на дверь комнаты отдыха.

— Открыть, милая? — Воан показал ключи.

Лицо Устьянцевой побагровело, когда она попыталась выхватить их. Она даже не подозревала, что одна из учениц уже была наказана за подобную попытку. Воан отдернул руку и невозмутимо потряс ключами.

— Всё играете, господин Машина? — Свет разума возвращался в глаза Устьянцевой, но его всё равно было недостаточно. — А играете ли вы по-крупному, Иван? Хотите, поставим всё на зеро?

— Разумеется. Но казино — это я.

— Отпирайте уже эту гребаную дверь!

Дверь удалось открыть только с третьего ключа.

Прежде чем распахнуть ее, Воан спросил:

— Ту записку, Галина Мироновна, как понимаю, вы написали сами?

Кренник визгливо расхохотался:

— Гавя, у нас отмена! Конежно же, она шама это напишала!

Устьянцева смерила его брезгливым взглядом:

— А я, кажется, знаю, почему тебе ничего не обломилось с Томой, Кренник.

— Да? И пощему же?

— Слишком маленький член. У остальных — салями, а у тебя — молочная. От настоящей — только запах дрожжей.

Кренник вскочил и тут же сел, обнаружив, что Воан поднял револьвер.

— Только когда я уйду, ясно? — сказал Воан. — А там хоть продуктовый открывайте. Но не сейчас.

Кренник с обиженным видом продолжил обследовать пострадавшую щеку.

Воан толкнул дверь. В лицо ему ударила вонь, вывалившись густым и объемным валом. Как будто выдавили воздушный гнойник. Воан пошире распахнул дверь и достал носовой платок. Прикрыл рот и нос.

— Действуйте, Галина Мироновна. Может, найдем вашу креветку.

Заслышав это, Кренник еще раз хохотнул.

Устьянцева зашла и включила свет. У кожаного диванчика зажегся уютный торшер. Его сияние словно усилило вонь. Ремонтом здесь и не пахло. Образно, конечно. Пахло-то будь здоров.

Пока Устьянцева затаскивала труп, Воан вошел. Повернув голову от окна, он всё увидел. И креветку. И спрятанное проказниками яйцо.

Совмещенный санузел был открыт. У входа стояло ведро с желтой перчаткой на бортике. Повсюду валялись медицинские маски, напоминая смятые салфетки. Внутри комнатки лежали два тела, обернутые в пищевую пленку. Один такой «сверток» покоился рядом с унитазом, а второй — в душевой кабинке.

Воан отыскал выключатель и зажег в санузле свет.

Тела, лишенные лиц, — вот что он увидел. То, что осталось от губ, носа, щек и прочей плоти, напоминало обугленные ошметки, утопленные в череп. Полиэтиленовый флакон обнаружился под раковиной. С виду он напоминал самую обыкновенную бытовую химию, которой заливают сантехнику.

Воан присел на корточки и осторожно повернул флакон этикеткой к себе, придерживая его кончиками пальцев за крышку. На Воана взглянули черные буквы на желтом фоне: «ЯД! Плавиковая кислота! Опасно для жизни!» Он еще раз огляделся. От трупов натекло. Кое-что просочилось в затирочные швы. Плитки помутнели, а в душевой скопилась вонючая лужица.