Книга Дубовый Ист, страница 141 – Николай Ободников

Выглянув в блок, Соня всё-таки покинула комнату.

Голос стих.

Этим утром Соня не находила себе места. Ее распирало от радости и волнения. Она готовилась к этому неделями. Чего только стоили ее броски мячом в видеокамеру, после которых она стонала по ночам от боли в мышцах.

И ничего не вышло.

Тома опятьвернулась. Но в какой-то иной, более зловещей форме. На скотобойню прибыл хищник, порожденный самыми глубинными чащами Черустинского леса. Хищник, способный множиться, как фантазии ночного кошмара.

Соня тайком наблюдала за развитием событий. Когда приехала полиция, она без дела слонялась по учебному корпусу, собирая обрывки слухов. Надо признать, следователь с бело-голубыми глазами удивил ее. Этот человек не имел предохранителей. Нужно было лишь дать ему время.

Если за что Соня и корила себя, так это за испорченную автоматику ворот.

Она видела, как Казя выезжает на погрузчике и пропадает в пелене дождя. Видела, как он вернулся пешком. Его шатало от страха. На дороге было что-то такое, что и вообразить страшно. Потом уехали и вернулись полицейские. С вытянутыми, почти что лошадиными лицами.

И Соня заблокировала ворота. Попыталась всех обезопасить.

Охранники теперь держались ближе к остальным. Видимо, полагали, что так им самим будет спокойнее. Поэтому Соня без помех пробралась в домик КПП и повыдергивала там всё из розеток, а два кабеля в гофрированной оболочке перерезала. Но перед этим всё обесточила. Она занималась не только с мячом в спортзале.

И лишь одну вещь Соня не учла: что на машине можно сократить путь до Черного Дерева. Но ворота казались неоправданно и неприлично распахнутыми. Из леса сквозь них могло пройти нечто поистине ужасающее.

Соня спустилась на первый этаж. Казя смотрел на нее с застывшей полуулыбкой. Каким-то образом мертвец косился на нее, и теперь Соню трясло от ужаса. Она присела на ступенях главной лестницы вестибюля и положила рядом рюкзак, в который побросала всё необходимое для ритуала.

Однако настоящий ужас ждал впереди.

Тома идет. Может явиться отовсюду.

Тома уже здесь.

7.

Рация на ремне Воана вдруг ожила и заговорила голосом Шустрова.

— Воан Меркулович, это Шустров Денис. Ну, лейтеха. Я пы-пытался арестовать Аркадия Семеновича. Но он упрямый… Том-ма размягчила его, как размягчала остальных. П-прием.

Воан удивленно вскинул брови. Особенно его насторожило упоминание о том, что Шустров пы-пыталсяарестовать Плодовникова, но этого, видимо, по какой-то причине не произошло. За шумом дождя Воан слышал проклятия Мраморского и звон стрелы потолочного крана, доносившиеся из мастерской искусств. Но не слышал другого. Гомона людей, собравшихся у музея «Дубового Иста».

— Погоди, лейтеха. Погоди.

Воан прижался к стене и двинулся вдоль нее.

На пол спланировало объявление о весеннем бале, задетое его спиной. «Будет хорошо, как дома, когда нет родителей!» Приглашались вьюноши и молодые леди. Надо думать, вьюноши перед танцами хорошенько накидаются, а потом заберут «ледей» к себе в номера, чтобы там показать им тыкву или научить свистом гипнотизировать одноглазых змей.

Воан выглянул из-за угла.

Он ожидал увидеть груды сонных людей, устилавших собой пол и колени друг друга, потому что денек выдался тяжелый. Но у музея никого не было. Повсюду валялись салфетки, стаканчики и обертки от снеков и шоколада.