Книга Дубовый Ист, страница 155 – Николай Ободников

Воан повернулся к Соне. Девушка смотрела на мертвую подругу ничего не выражающим взглядом. Внутренняя пустота вернулась в ее глаза.

— Ты знала, я прав? Знала, что она здесь, не так ли? Поэтому расправилась с тем существом в спортзале? Тома и есть то самое серьезное подношение?

Соня пожала плечиками:

— А разве запрещено догадываться и молчать?

— Я думаю, ты была здесь, но не справилась с… давлением этого места.

— Боже, — выдохнула Мила. Больше она ничего не добавила.

Они смотрели на Тому Куколь. На девушку, чье сердце разбили, но так и не склеили.

Дупло было довольно вместительным. Как раз чтобы внутрь забрался взрослый человек. Как понимал Воан, именно так Тома и поступила. Она в отчаянии предложила Дубу Тьмы себя — единственную ценность, доступную ей. Тело, которое больше не хотел нужный ей мужчина. Сейчас Тома выглядела как заплутавшая в лесу девочка, спавшая беспробудным сном и укрывшаяся собственными волосами.

— Гм. Непохоже, что она здесь давно, — заметила Мила, недоверчиво щурясь. — И вообще, я не вижу навскидку каких-либо причин смерти. — Ее глаза округлились. — О господи, а если она до сих пор жива?

Шустров отшатнулся и замахал рукой, как если бы ему под нос сунули тошнотворный деликатес вроде обезьяньих мозгов. Мила потянула руку в дупло, но Воан остановил ее.

— Нет, погоди. Я сам.

Он коснулся Томы. К собственному удивлению, заботливо погладил холодное плечо девушки. Как будто хотел подбодрить ее и извиниться за весь мир. Пощупал шею. Ничего. Пульса нет.

— Лейтенант, где ты там? Ты бы хоть таблетки от укачивания таскал, я не знаю. Помоги мне, чтоб тебя.

— Я, кажется, нашел ее одежду, Воан Меркулович.

Воан и девушки повернулись к полицейскому.

Борясь со спазмами желудка, Шустров отошел к кустарнику. Там он обнаружил в переплетении ветвей одежду в пластиковом пакете на застежке. Пластик от времени выцвел, став серо-голубым, и потрескался в нескольких местах. Воан не стал открывать пакет. Это всё равно не объяснило бы происходящее лучше, чем дупло.

— Похоже, она рассчитывала вернуться. А здесь разве не убирают?

— Убирают, — слабым голосом отозвалась Соня. — А как ты будешь убирать, если Тома приказывает тебе этого не делать? Или вообще приказывает и носа не совать в эти дебри?

— И на эту одежду не позарились ее копии.

— Это что-то значит? — спросил Шустров.

— Пока не знаю, лейтенант. Возможно, они понимали, что это не для них.

— А вас не интересует, как именно она возвращается? — вдруг поинтересовалась Мила.

Все замерли, оцепенев от одной только мысли о том, как это происходит.

Наконец Воан сказал:

— Давайте достанем ее. Есть дела поважнее этого ребуса.

Они опять сгрудились у дупла. Мила и Соня держали фонари, высвечивая бледную кожу и черные волосы. Воан и Шустров сунулись в дупло, будто акушеры, принимающие роды у огромного закоченевшего существа. Шустров скривился.

— Хоть обмочись, но сделай свою работу, сынок, — безжалостно сказал Воан.

— Вы ведь обещали не называть меня так!

— Очнись уже, лейтенант. Ты разве не видишь, к чему приводят всякие обещания?

Они потянули девушку на себя.

Раздался неприятный чмокающий звук. В недрах дуба что-то застонало. Сама Тома не сдвинулась с места. Только ее левая рука, за которую держался Воан, подалась к лучам фонарей.

— Что это сейчас было?.. Вы ведь слышали? — Мила напряженно прислушивалась. — О боже мой, нет. Нет-нет-нет! Я этого не вынесу. Только не так. Только не так!