Книга Слепые отражения, страница 102 – Оксана Одрина

— Живой? — встряхнув его за плечи, громко спросил мужчина и поправил съехавшую на глаза ярко-красную каску. — Зовут как? Слышишь меня, парень? Как тебя зовут?

На спине другого крепкого человека, который суетился рядом, Вадим увидел надпись МЧС.

— Вадим… — с трудом отозвался он, все четче осознавая, что происходящее вокруг вполне реально.

Спасатель внимательно осмотрел его. Потом ощупал. И только после того, как убедился, что пострадавший практически цел, помог сесть, прижав спиной к стене. Болезненно ссутулившись, Вадим обхватил себя за плечи и застонал. И как раз в это мгновение за спиной его послышался глухой кашель.

— Другого человека имя как? — одернул его пожарный.

— Какого другого? — не веря в услышанное, Вадим нерешительно обернулся в сторону двери, где остался лежать неживой Антон.

Или живой?..

Именно живой — Антон дышал, обрывисто так, с жутковатым свистом, но дышал. Голова его странно подрагивала, а сам он все силился что-то сказать спасателю рядом с собой, но ни звука выдавить из себя не мог.

Конечно, Вадим бросился к Антону, не обращая внимания на боль и головокружение. Пусть и на четвереньках. Пусть его и пытались задержать пожарные. Просто он потратил чуть больше времени, чуть больше сил. А когда добрался, низко склонился над Антоном и, сквозь накатывающие истерические всхлипы, произнес:

— Дыши только, Антон. Слышишь меня, только дыши, пожалуйста…

И хотя Вадима начали настойчиво дергать назад, оттаскивая к двери, он не поддавался. Все цеплялся за обессиленную ладонь Арадного и просил:

— Только не умирай, Антон, слышишь! Ты мне нужен! Ты прав был во всем! Я не справлюсь без тебя…

Ну а потом вполне ожидаемо перед глазами заплясали черные пятна, удерживать равновесие больше не получалось, и Вадим стал проваливаться в темноту. Он еще какое-то время слышал обрывки фраз спасателей за спиной, а после — ничего.

Когда же он в очередной раз очнулся, то оказался на полу в холле школы. Как раз у той колонны с зеркалом, у которой он когда-то наподдавал Егору за подковырки. Под голову Вадиму подложили скомканную штору. Ноги прикрыли прожженным на боку пуховиком. Ладонь замотали в тряпичные лохмотья.

Дыма тут не было. Зато были врачи. И вода. Которой Вадим долго не мог насытиться, когда прилип к горлышку пластиковой бутылки. С жадностью глотая ее, он совсем ничего не замечал. Зато медики замечали все: к примеру, то, что тело его начало мелко колотить. Потому они без предупреждения задрали его голову за подбородок и стали надевать на него кислородную маску. Но не тут-то было: Вадим заметался в стороны, не поддаваясь — валяться в больнице в его планы не входило. Однако у медиков план оказался иным, и они весьма умело сладили с буйным пациентом, скрутив ему руки за спиной, а потом ожидаемо что-то вкололи. И тогда он закричал, уставившись в потолок:

— Я найду твое зеркало! Я знаю — ты сейчас слышишь меня! Ты всегда рядом — я запомнил! Так вот знай — я найду твое отражение! И ты за все ответишь! И за всех! А после…

После сознание вполне ожидаемо оставило его. И стало темно и холодно… И очень мокро.

Мокро. А все потому, что за шиворот дутой куртки, в которую, непонятно как, кем и когда, оказался закутан Вадим, падал мокрый снег. Снег заставлял его ежиться и втягивать подбородок в высокое горло вязанного свитера, тоже неясно откуда на нем взявшегося.