Книга Слепые отражения, страница 128 – Оксана Одрина

Хватило выдержки и на мысли о том, что где-то здесь — он теперь не мог определить, где именно, — прервались жизни Игоря и Марины. Глупо так, и нелепо… И с Егором все плохо, но он хотя бы живой… пока. Вадим и его искал глазами — не понимал, откуда его вытащили и куда именно ведут.

Выдержка не подвела и в тот момент, когда вместо двери Вадима выпустил на улицу исковерканный и обожженный проем в еще недавно сплошных воротах. И когда на него накинулся холодный, пробирающий насквозь сумрак ноябрьского вечера. И даже когда по глазам резанули разноцветные огни — их было много — автомобилей спецслужб.

Однако у всего есть предел. И для Вадима этим пределом стал Антон Арадный, который медленно вышел ему навстречу из-за угла здания. Вадим даже не сразу узнал его. До того Антон оказался бледным и осунувшимся. И двигался он осторожно, заторможено. Тем не менее живой же… Живой!

Надвигающаяся истерика все увереннее брала верх, и Вадим так быстро сдался, что секунду спустя его начало колотить и изнутри, и снаружи. Когда же Антон подошел совсем близко, обнял его за плечи и прижал к себе, Вадим стал кричать. Кричал он долго и громко, не зная, как справиться с прессующей его тяжестью, не представляя, как остановиться. Ведь сегодня он навсегда потерялся в чужих жизнях, погряз в страшных смертях, утратил самого себя в бессилии и боли. Он вернулся из кровавой бойни и не вернулся одновременно. Вернулся ли?..

Антон и не пытался его успокоить, лишь без устали монотонно повторял одно и то же:

— Ты все правильно сделал, Вадим Андреевич. Ты все сделал правильно. Ты. Все. Сделал.

Что правильно и как, Вадим ни понять, ни принять не мог. Как именно должно быть, когда правильно, кто знает? Вадим вот точно не знал. То, что сегодня произошло, ни в какие рамки правильности не влезало — исказилась она, а несправедливость одержала верх…

Ну а над самим Вадимом в очередной раз одержали верх медики. Как именно и когда оказался в машине скорой помощи, он не помнил — очередной провал, что сказать, он к ним уже привык, — но ясность сознания и неестественное спокойствие к нему пришли именно здесь. Он сидел, а напротив молодая симпатичная женщина осторожно хлопала его по щекам ладонью, разговаривала с ним, улыбалась. Стараясь уловить четкость приятного лица врача, он все время щурился и потирал глаза, совершенно не переживая о происходящем вокруг. Ну, конечно, ему что-то вкололи. Медики это мастерски умели делать, по личному опыту знал. И теперь было до того пусто внутри, словно все краски и радости жизни откачали и оставили ему взамен бесчувствие.

Без чувств… А разве Вадим Верес не такой на самом деле? Нет? Или все же да? Какой же тогда, если не такой?..

Живой он, с живыми ему дальше, для живых.

Вадим настоящий.

Плаксивый ноябрьский день пусть и заглядывал в панорамные окна частного двухэтажного дома с новой отделкой фасада под кирпич, но пробраться внутрь не мог. Потому отыгрывался на голых содовых деревьях вокруг, то и дело налетая на них дождем с мокрым снегом.

Дом Вадима.

Так, как он рвался сюда после спасения из «спелых» гаражей, никогда раньше не было, и не приведи небо, чтоб случилось еще хоть раз. Он не шел, бежал к крыльцу, где стояла заплаканная мама, когда он вернулся живым после пожара в школе, где гостил у Фрея.