Книга Слепые отражения, страница 43 – Оксана Одрина

Не доверял ему Павел Петрович или просто проверял, Вадим понять не мог. И потому решив ни в коем случае не врать, он, неспеша поднимаясь, лишь чуть свернул с разговора:

— Я не люблю их.

— А они тебя? — не отставал Фрей, засыпая Вадима все новыми вопросами, от которых тот лишь больше терялся.

— Я… я не понимаю… — совсем запутался он, но при этом осознавая, что ему не уйти от непростого разговора.

— Неуправляемое общение с отражениями опасно. Знаешь об этом, Вадим? — предостерег его Павел Петрович, пока шли по коридору к его кабинету. — Для тебя опасно. Отец говорил с тобой об этом?

— Нет, — с трудом выдавил Вадим, сглотнув ком боли, что мгновенно застрял в горле при воспоминании о папе. И, не глядел на Фрея, продолжил: — Не говорил.

— Отец знал? — цепко сощурившись, надавил директор.

— Это… это после началось… после… — голос Вадима обрывался хрипотой, пальцы задергало, стало трудно дышать, и он остановился посреди пустого коридора.

И хотя каждый раз, когда подкатывала истерика, он запрещал себе расклеиваться, сегодня не сдержался — закрылся ладонями и шмыгнул носом, но быстро сумел побороть минутную слабость. А потом окончательно взяв себя в руки, он вытер глаза тыльной стороной ладони и, хмуро глянув на Фрея, процедил:

— Чего вы хотите от меня?

— Зря, Вадим, ты мне об этом сразу не рассказал, — смягчился Павел Петрович, мгновенно сменив твердость на сговорчивость. — Я ведь много чего знаю про все эти отражения. И могу помочь. И помогу, если ты прекратишь бунтовать. Понимаешь, дело в том, что ты можешь и не вернуться, если один, без поддержки извне, попадаешь в отражения. Кто-то всегда должен быть рядом, чтоб вытащить тебя, если отражения не отпускают. Кто-то, кто подстрахует. Можешь не выйти, не выжить, когда они слишком долго держат внутри себя.

— Пока живой, — устало хмыкнул он и чуть подернул губами в подобии улыбки.

Чего он только так разнервничался. Ведь Фрей просто рвался помочь, как обычно, а Верес-младший противился, как и всегда.

— Дорого платишь? — привычно участливо поинтересовался директор.

Вадим по-прежнему ничего не понимал, но теперь немного успокоился и наконец уступил:

— Я не знаю, Павел Петрович.

Фрей добродушно улыбнулся и ободряюще похлопал его по плечу:

— Сейчас выясним.

Щелчок замка, дверь в кабинет распахнулась, и Фрей предложил Вадиму войти. Оставив костыли при входе, он, сильно прихрамывая, проследовал внутрь и вдруг замер на месте. Первое, что он увидел — на рабочем столе директора три длинных осколка, целиком завернутые в черную ткань. Его мгновенно бросило в жар и закрутило в воронку настолько мучительной безысходности, что он задохнулся. Ведь он так долго искал выход из прошлого, чтобы перестало наконец быть больно, терпеливо дожидаясь обещанного «после», а его просто взяли и втолкнули обратно в треклятое «до».

Между монитором компьютера и принтером стояла стеклянная прозрачная рука на подставке и держала осколки. Они проходили навылет сквозь неподвижную ладонь и маячили у самого стола черными пиками.

Почему они в черном? Почему насквозь?

Почему ты не говорил со мной про отражения, папа …

До лестничного марша оставались считанные метры, когда за спиной раздались крики. Вадим оглянулся и понял, что пока блуждал в мыслях, не заметил, как рядом оказался Артем, и как сам прошел мимо скопления старшеклассников в коридоре.