Книга Слепые отражения, страница 95 – Оксана Одрина

— Я всегда рядом! Всегда! Да, ты ошибся, детка! Ты проиграл! Ты умер!

Увы, реальность эта оказалось непомерно жестока. Она оказалась настоящим кошмаром. И не только для Вадима.

Проблемы начались сразу. Тлеющие стены — они шипели и источали удушливый дым. Едкий смог — он повис в комнате, и все сильнее раздирал горло и разъедал глаза, не позволяя сосредоточиться и понять, где находишься. Ну и конечно, невозможность задерживать дыхание — не дышать больше пары минут у Вадим не получалось. Потом он снова захлебывался чадом, давился им, кашлял.

Времени оставалось все меньше, и спасаться нужно было немедленно. Однако это не так просто, особенно, если ты обессиленно привалился плечом к обуженной стене и, как ни стараешься осмотреться вокруг, выходит жалкая возня. При этом дышать тебе по-прежнему нечем: грудь все сильнее распирает от тяжелого кашля. Конечно, нужно срочно выбраться на воздух — вон же впереди дверной проем. Правда без двери, но не в ней суть, а в наличии выхода как такового. Вот только даже тащиться вдоль стены тебе непомерно сложно. Ноги будто вязнут в невидимой тягучей трясине, и каждый шаг дается ценой неимоверных усилий.

Это все отражения так мучали Вадима, сомнений тут не возникало. Он же приказал им впустить себя. Приказал! Вот они и подчинились приказу. И впустили. А за то, что посмел управлять ими, он уже платит дороже обычного.

Однако это был еще не предел — плату увеличили многократно куда быстрее, чем Вадим ожидал. Обширные пузырящиеся ожоги на правой ладони — вот что уготовили ему отражения, стоило ему резко податься в сторону и упереться руками в старомодный шифоньер в углу. Закричав, он отскочил прочь, ссутулился и перехватил пострадавшую ладонь целой у запястья. И только когда боль немного стихла, сумел рассмотреть обидчика — слепое зеркало на дверце шифоньера. В пекле пожара оно раскалилось и до неузнаваемости покорежилось. А теперь, остывая в почерневшей лепнине, оно сумело отыграться за свои увечья — на Вадиме.

Рядом страшнее — от зеркала без рамы остался единственный оплывший кривой угол. Вадим отражался в нем в весьма неприглядном виде: исцарапанный, с порезами, ссадинами и кровоподтеками на левой щеке, подбородке и шее. На руках опалины. Грязные волосы спутались. Губы растрескались. Глаза воспалились, ввалились и, не переставая, слезились. Прямой нос заострился, да и все черты перепачканного гарью лица стали резче. И тут-то до Вадима дошло — он умирает, угорает от дыма, и даже не чувствует этого! Недолго думая, он бросился к искалеченному зеркалу с отражением, хлопнул по нему ладонью и прохрипел:

— Отпусти!

Не сложилось. На сей раз отражения не подчинились ему, и вместо того, чтобы выпустить, заперли в себе куда надежнее. Да еще и хладнокровных головорезов на него навели. Это Вадим осознал, когда в зеркале проявилось граффити: двое знакомых парней. Огромные несимметричные головы на хлипких шеях, белые лица, кривые ухмылки, черные глаза-точки у носа, тонкие руки с гнутыми в шишках пальцами. На драных майках корявых людей все та же надпись: «Ты ошибся!»

Вадим прекрасно понимал, к чему идет дело: с этими кривыми парнями ему не справится. Он и с одним не смог однажды, хотя был вполне здоров и полон сил. А уж сейчас прилично угоревший и частично обгоревший и тем более. Получается, он и в самом деле ошибся, попав в очередную ловушку Ромочки.