Онлайн книга «Искатель, 2005 №1»
|
Манн и рта не раскрыл. — Итак, мой сосед Альберт Койпер, — продолжал адвокат, будто заранее готовился произнести эту речь, — человекнелюдимый, жил здесь шесть лет, мастерская у него там же, на третьем, он и квартиру эту снял потому, что была возможность совмещения жилого помещения и художественной студии. Гостей к себе водил, но не часто, я в кабинете обычно сижу по вечерам, слышно, кто звонит в дверь и куда потом поднимается. Позавчера мы с женой и дочерью — она вам открыла — были в гостях, вернулись в половине одиннадцатого. Женщины ушли в свои комнаты, а я до полуночи работал. Около одиннадцати вернулись Хельга с Максом, они живут этажом выше. Я слышал, как они перемещались по квартире, а потом стало тихо. Койпер, видимо, был у себя — во всяком случае, я не слышал, чтобы он входил в дом и поднимался по лестнице. Лифтом, кстати, он пользовался, только если нужно было поднять на третий этаж какую-нибудь тяжесть — раму, например, или мольберт. В полночь я ушел спать. Если кто-то приходил к Альберту или выходил позже, я не могу об этом свидетельствовать. Утром, в восемь, как обычно, пришла фрекен Бассо — она убирает у Койпера и Веенгартенов, — поднялась на третий этаж и обнаружила тело. Я еще спал, так что крика не слышал — проснулся от звука сирены. Надеюсь, я ответил на все ваши вопросы, господин Манн, вряд ли могу быть вам полезен еще чем-нибудь. Адвокат встал, давая понять, что аудиенция закончена. Манн тоже поднялся, соображая, что еще спросить у уважаемого юриста, столь детально ответившего на не заданные вопросы. — Господин Койпер когда-нибудь обращался к вам за консультацией? — спросил детектив. — Никогда. — У него был свой адвокат? — Не думаю. Мне было бы об этом известно. — Знакомы ли вам имена Ритвелда, художника, и Кейсера, владельца типографии? — Ритвелд — да, это известное имя, я как-то видел его картины на вернисаже. Фамилию Кейсера слышу впервые. — Кто-нибудь из них бывал у Койпера? — Молодой человек, — с легким налетом раздражения сказал адвокат, — если бы мне было это известно, я сказал бы об этом, отвечая на первый вопрос. — Спасибо, — пробормотал Манн и направился к двери. Почему, думал он, у отца такой приятный голос при абсолютно невзрачной внешности, а у дочери удивительная внешность и скрипучий голос, убивающий всякое очарование? Хельга и Макс Веенгартен. Манн позвонил, и дверь мгновенно открылась, будто звонок не сообщал хозяевамо приходе посетителя, а служил ключом, чем-то вроде пресловутого «сим-сима». За дверью была пустая прихожая — коридорчик, заканчивавшийся другой дверью, закрытой, и еще была дверь справа, а вдоль стены располагалась длинная вешалка, на которой висела одежда для всех сезонов: две теплые куртки (зеленая и светло-бежевая), несколько дождевиков, мужских и женских, и летние майки, причем одна, с изображением гнусной улыбки Майкла Джексона, нарочито выставила себя напоказ, будто хозяева хотели сказать вошедшим гостям: «Мы вам рады, видите, как мы, глядя на вас, улыбаемся?» Если улыбка соответствовала мироощущению Хельги или Макса… Или обоих… — Что же вы стоите? Входите! — услышал Манн женский голос, шедший с потолка, и разглядел над своей головой маленький динамик рядом с миниатюрной телекамерой. Он переступил порог и остановился, ожидая появления хозяев. |