Книга Искатель, 2005 №1, страница 82 – Николай Буянов, Песах Амнуэль, Кирилл Шаров

Манн промолчал.

— Вы доложите обо всем полиции? — деловито осведомился Ритвелд.

— О чем? — спросил Манн.

— О ваших выводах.

— Меня наняли вы. Перед вами я отчитался. Могу прислать письменный доклад.

— И послать в полицию копию. Вы так и сделаете?

— Я обязан, — сказал Манн.

— Вы не работаете в полиции, — напомнил художник.

— Я обещал Мейдену сообщать обо всех найденных мной уликах и сведениях.

— Вот странно, — сказал Ритвелд, глядя в пространство. — И вы, и я пришли к одному и тому же выводу. И вы, и я живем в одном мире, видим и слышим одно и то же. Но понять друг друга не в состоянии. Вы говорите: Альберта убил я. Я тоже это знаю. Но я знаю также, что я, сидящий сейчас перед вами, Альберта не убивал и убить не мог. Я знаю, что произошло на самом деле, но вы мне не поверите, если я расскажу. Вы тоже составили себе картину преступления, и я знаю, что она неверна. Как абстрактное полотно, написанное талантливым художником, изобразившим собственный внутренний мир. И он, и зритель на вернисаже видят один холст, одни линии, одни цвета — и в то же время ничего общего. В живописи это считается достоинством. В криминалистике — нет.

— Пожалуйста, Христиан, — сказала Кристина. — Я хочу выпить. Коньяк и немного кофе, хорошо?

— Вы хотели сказать: кофе и немного коньяка, верно? — улыбнулся Ритвелд. — Вы позволите, Тиль? Пойдете со мной на кухню или побудете здесь?

— Идите, — пожал плечами Манн. — Я бы тоже от кофе не отказался. Две ложки и без сахара.

Художник взял поднос с пустыми чашками, оставил на столике бутылку коньяка и пошел к двери.

— А когда вы вернетесь, — сказала ему вслед Кристина, — то расскажете все с самого начала.

Ритвелд не ответил.

— Простите меня, Кристина, — сказал Манн, когда художник вышел. — Конечно, я не думал, что вы убили Койпера…

— Спасибо, — сухо сказала девушка.

— Я хотел спровоцировать Христиана на признание…

— И вы его получили, — перебила Кристина. — Теперь вы точно знаете, что Альберта убил он?

— Есть мотив, есть возможность. Не совпадают кое-какие детали — соседи-инвалиды, например, не слышали стука двери, кто-то передвигал тяжелый шкаф… Но ведь они могли ошибиться, верно? Нет решающего доказательства, все улики косвенные, хороший адвокат сделает из обвинения фикцию, и суд присяжных Христиана оправдает, понимаете?

— А мое мнение? — спросила девушка. — Что картины изменились, что подмены не было, что Христиан не такой человек, чтобы убить, а Альберт не такой, чтобы быть шантажистом? Кейсер же вообще трус, на подлог он еще способен, но на убийство и даже шантаж — никогда в жизни. Мое мнение имеет для васкакое-то значение?

— Ваше мнение, Криста, — медленно проговорил Манн, глядя ей в глаза, ему хотелось взять Кристину за обе руки, прижать к груди, трогать ее тонкие пальцы, ощущать запах ее духов, он плохо понимал, что с ним происходило, но хотел, чтобы происходившее продолжилось и чтобы произошло что-то еще, чего в его жизни пока так и не случилось, возможно, и не случится — только потому, что сейчас, именно в это уже протекшее между пальцев мгновение им не удалось понять друг друга, рассмотреть друг друга, увидеть то, что так легко увидеть, если понять и рассмотреть… — Ваше мнение, Криста, — повторил Манн, отведя взгляд, чтобы не поддаваться очарованию и ненужным сейчас желаниям, — очень интересно и важно. Но это — мнение, понимаете?