Книга Искатель, 2005 №10, страница 16 – Песах Амнуэль, Томазина Вебер

«Господи, — подумал Манн, — какими длинными фразамимы начали говорить! Это какое-то наваждение! Что здесь происходит, в конце-то концов?»

— Я не могу назвать вам имени своего клиента, — сказал он. — Кстати, вы не обязаны отвечать на мои вопросы.

— Это намек? — игриво спросила Тильда Ван Хоффен, возвращая Манну карточку.

— Могу я присесть? — резко спросил Манн, ему надоела эта странная игра, ему неприятны были эти люди, он хотел действовать по-своему, а они пусть потом перемалывают ему косточки — наверняка супруги станут этим заниматься с превеликим удовольствием.

Не дожидаясь ответа, он опустился на диван, отозвавшийся привычным, видимо, для этого предмета мебели визгом кошки, которой наступили на хвост. Ганс Ван Хоффен хотел было сесть между Манном и супругой, но места для него не хватило, и он приволок стоявший в углу комнаты стул с резной спинкой.

— Что вы можете рассказать о вашем соседе господине Веерке? — спросил Манн.

— Гнусный тип, — немедленно отозвался Ганс Ван Хоффен. — Гнусный и развратный.

— Ганс, — пророкотала госпожа Тильда Ван Хоффен, — не говори глупостей. Густав был великим писателем и гуманистом, он…

— Был? — переспросил Манн. — К счастью, господин Веерке жив…

— Господи, — рокот неожиданно перешел в рыдание, — разве это жизнь? Разве для великого ума то, что с ним случилось, не равносильно смерти?

— Ну… — вынужден был согласиться Манн. — Можно считать и так.

И неожиданно для себя спросил, услышав собственный голос будто со стороны:

— Госпожа Ван Хоффен, сколько времени вы были любовницей господина Веерке?

Ганс Ван Хоффен вскочил, опрокинув стул, и, похоже, готов был закатить истерику, но супруга протянула в его сторону руку — величественно, как королева Беатрикс во время прошлогоднего приема в Парламенте, — и, сдерживая рыдания, сказала коротко:

— Сядь.

Ганс Ван Хоффен аккуратно поднял стул, придвинул ближе к дивану и сел, скрестив руки на тощей груди.

Манн проклинал себя за глупость. Возможно, в его подсознании и возникла эта мысль — видимо, правильная, — но как же глупо и неосторожно, как же, наконец, непрофессионально — выпаливать вопрос, из-за которого весь разговор может полететь к черту, дьяволу, в тартарары и преисподнюю!

«Что со мной сегодня?» — подумал Манн.

— Почему? — спросила Тильда Ван Хоффен. — Что вам известнои откуда? Вы ответите на мой вопрос или — разговор окончен.

— Но ведь это правда, верно? — мягко проговорил Манн.

— Прощайте, — пророкотала Тильда. — Ганс, проводи господина… э-э… Манна к лестнице. Только, ради Бога, не туда, откуда он пришел. Детектив сломает себе шею, и обвинят нас с тобой.

Глупо получилось. Ганс делал только то, что говорила его дражайшая половина, а госпожа Тильда кипела возмущением, голова ее тряслась, Манн не мог себе представить, кто и зачем стал бы тащить эту женщину в постель, но, похоже, именно так с госпожой Тильдой поступал не только собственный муж, но и сосед сверху, а Ганс Ван Хоффен был этим чрезвычайно удручен, если не сказать больше — едва Манн оказался за дверью, в квартире Ван Хоффенов что-то упало, возможно, даже сама госпожа Тильда, потому что и звук был соответствующий, и раздавшийся сразу же громкий женский визг свидетельствовал о том, что супруг не пренебрег заявлением гостя и принялся немедленно выяснять отношения. Скорее всего, не в первый раз.