Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
— Что — сейчас или никогда? — не понял Манн. — Не знаю, — повторил Казаратта. — Потому я вам и не рассказывал. И полиции тоже. Я не знаю. Но мысль была именно такой: сейчас или никогда. Пойти к нему и сказать все, что о нем думаю. — И что вы о нем в тот момент думали? — Что он негодяй. Только это. Негодяй — и все. И я должен был ему это сказать. Запер магазин и пошел. Через черный ход — как те, чьи тени я видел в окне. Я поднялся и вошел в комнату. Он лежал на полу. — Окно было открыто? — Закрыто. Занавески раздвинуты, и в окнах салона напротив я увидел госпожу Верден. Я быстро задернул занавески… — Когда вы подошли к окну, вас могли увидеть с улицы. — Там никого не было. — Что вы сделали после этого? — Темно стало, как… Я боялся наступить на тело. Прислушался — Веерке дышал. Как-то странно, я не знаю… Но дыхание я слышал. И тогда я ушел. — Что вы хотели ему сказать? — Что он негодяй. — Да, это я знаю. Почему? Что он вам сделал? — Ничего! Кроме того, что… — Вы понимаете, что ваши слова звучат странно. Намеки. Непонятные поступки. — Да. Понимаю. Но так все и было. Знаете что? В тот момент, когда я закрывал магазин… Черт… Я точно знал, за что именно ненавижу этого человека. Он сделал мне… Что? Сейчас я не помню. А тогда помнил. Вы понимаете? — Нет, — честно признался Манн. — И я не понимаю. С вами бывало такое… Вспоминаешь что-то очень отчетливо, будто случилось только что… Яркое воспоминание. — Déjà vu, — подсказал Манн. — Нет! Совсем другое. Déjà vu — когда видишь что-то или кого-то, и кажется, будто ты уже это видел. Нет! Вспоминаешь, а потом, какое-то время спустя, не можешь вспомнить, что же ты вспомнил, а это было что-то для тебя важное, что-то, что в тот момент вполне могло заставить тебя сделать нечто, на что бы ты при иных обстоятельствах никогда не решился… «Разговорился, — подумал Манн. — Будто локомотив, который долго не мог сдвинуться с места, а потом разогнался, поехал под уклон, и даже не знаешь, есть ли у него тормоза…» — …Я понятия не имею, что я тогда вспомнил, я все время пытаюсь вернуться, представить, может, воспоминание появится опять, ведь если оно было, совершенно отчетливое, значит, это происходило со мной, но я не могу, не вспоминается, вы знаете, какое это мучительное ощущение, а тут приходят люди из полиции и спрашивают, что я видел. Я говорю: ничего, иначе все запутается, а потом приходите вы и опять спрашиваете о том же, и я опять пытаюсь вспомнить: что же я вспомнил тогда… Вспомнить воспоминание — это не deja vu, это какой-то психоз. Но значит, было что-то, связанное с Веерке, чего я сейчас вспомнить не могу… Это болезнь? Провал в памяти? — Может, что-то произошло, когда Веерке намекнул вам относительно наркотиков? Это вас так взволновало, что… — Нет! Точно — нет. Тот момент я помню прекрасно. Ничего не было. Я сделал вид, что не понял, он сделал вид, что ничего не сказал… — Дорогой господин Казаратта, — медленно проговорил Манн. — Оставим пока мотив. Вы поднялись к Веерке незадолго до одиннадцати. — Да, — кивнул Казаратта. — Он лежал на полу, рама окна была опущена, занавески раздвинуты. Вы их задернули и ушли. — Рама была опущена, — повторил Казаратта. — Нет… Подождите, Тиль. Вы сказали: опущена? — Да, и потому… — О чем вы говорите? Окна в той квартире вообще не поднимаются и не опускаются, они открываются наружу, это новые окна, недавно Квиттер делал в доме ремонт и старые рамы поменял на… Почему вы. на меня так смотрите? Тиль, что… |