Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
— Да? О чем вы хотите сказать? — У Казаратты что-то с памятью. Он, по-моему, не вполне здоров психически. Но это может говорить как за него, так и против. Нельзя обвинить человека на основании того, что у него нелады с памятью. — Казаратта, — сказал Мейден, — никогда не обращался к психиатру — ни в больничной кассе, ни к частному. Как и никто из этой шестерки. А что у него с памятью? — Он утверждает, что несколько месяцев назад в доме, где живет Веерке, были заменены оконные рамы и покрашен фасад. Старые рамы — поднимающиеся — заменили на новые, современные. Почему оказалось, что на самом деле это не так, Казаратта не понимает. У него одно воспоминание наложилось на другое, для психиатра это, возможно, случай обыденный… — То есть нужно назначить психиатрическую экспертизу? — спросил Мейден, делая пометку на листе бумаги. — Тогда назначьте шестьэкспертиз, — пожал плечами Манн. — Или даже семь, если включить в список Марию Верден с ее противоречивыми показаниями. Не исключено, что у каждого бред навязчивых состояний. Может, свидетелям только кажется, что они были в комнате Веерке и видели его лежавшим на полу? — Слишком сложное предположение, — поморщился Мейден. — Да? А что, полиция тоже пользуется бритвой Оккама одновременно с принципом презумпции невиновности? — Бритва Оккама? — нахмурился Мейден. То ли он действительно не слышал о средневековом монахе, то ли и с его памятью произошла странная метаморфоза, заставившая забыть то, что он наверняка изучал в университете. — Не умножать сущностей сверх необходимого… — Это мне известно, — отрезал Мейден. — Вы правы, лучше всего работают самые простые предположения. Не нужно усложнять. И в этом деле все просто. Знаете, почему я хотел поговорить с вами, Манн? Манн пожал плечами. Он впервые видел старшего инспектора таким уставшим, поникшим, неуверенным — впрочем, неуверенность могла быть следствием усталости, не нужно усложнять, у Мейдена был трудный день, несколько дел сразу… — Правосудие — это хорошо смазанная машина, — произнес старший инспектор. Он сидел, подперев голову правой рукой, а левая лежала на столе и будто жила собственной жизнью: пальцы то постукивали по столешнице, выбивая не очень ритмичную дробь, то сжимались в кулак, то расслабленно укладывались и вдруг опять начинали что-то выстукивать. — Как в хорошей машине, в ней все точно пригнано: полиция ищет, прокуратура обвиняет, адвокат защищает, суд приговаривает. Доказательства должны быть точными, обвинение обоснованным, защита аргументированна, а суд справедлив. Крутишься в этой машине, в этом бесконечно вращающемся колесе год, другой, десятый… Привыкаешь. И перестаешь замечать, что время от времени… в одном случае из десяти… а может, из шести или двенадцати, никто этого не считал, я перелопатил огромное количество юридической литературы и ничего не нашел… все одно и то же: как правильно вести расследование, как правильно строить обвинение, как правильно организовать защиту, как правильно выносить судебные решения, как избегать ошибок… А как, черт возьми, избежать ошибки, если все улики против одного человека, а ты точно знаешь, что преступление совершил другой?Улик против него нет никаких, но достаточно поговорить с ним один раз, это дается с опытом, сначала ничего тебе в голову не приходит, а потом начинаешь понимать… так вот, достаточно поговорить или просто посмотреть человеку в глаза… и ты точно знаешь: это он. Он — преступник. Но вслух сказать об этом не можешь — не засмеют, просто отправят в отставку. Потому что у человека алиби. Надежное, как дрель фирмы «Бош». Или он физически не мог совершить преступления — скажем, безногий, а преступник должен был быстро скрыться. И улики против другого — все до единой. А ты посмотрел в глаза и… С вами бывало такое, Манн? Впрочем, дела у вас более простые… |