Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
— Знаю, — кивнул Манн. — Веерке может умереть не сегодня, так завтра, и тогда состав преступления… — Перестаньте, черт возьми, смотреть в одну сторону, как лошадь! — воскликнул Ритвелд. — Вы меня поражаете, Тиль. Я вам говорю об очевидных вещах, а вы не обращаете на нихвнимания… — Тиль, — сказала Кристина и, опустив ноги на пол, села рядом с Манном и положила ладонь ему на колено, — когда тебя не было, я нашла колечко, которое… — Ты мне уже говорила об этом, — прервал Манн. — Но ты не слушал… — Я послушаю… потом, давай поговорим о Веерке. — Мы и говорим о Веерке, — вместо Кристины отозвался Ритвелд. — К колечку вернемся чуть позже. Скажите, Тиль, почему у Веерке такой жар? — Я не врач… — Манн не знал, к чему этот разговор, его раздражала манера Ритвелда говорить загадками, художник и прежде не очень четко формулировал свои мысли, это понятно, человек искусства. — Насколько я знаю, высокая температура типична для термальной комы — иными словами, при тепловом ударе. А при травматической коме — как у Веерке — температура может подняться по сотне других причин: воспаление мозга, например… или вирус какой-нибудь… — А вот и нет! — торжествующе заявил Ритвелд. — Я говорил с врачом… Палатный врач у Веерке — Нильс Краузе; я его хорошо знаю, лежал как-то в той же больнице, правда, мой случай… неважно. В общем, Нильс утверждает, что нет у Веерке ни воспаления мозга, ни вирусной инфекции, ничего нет, а температура все растет, и ничего они с этим поделать не могут. Если так пойдет дальше, то Веерке умрет — вовсе, заметьте, не от травмы мозга, а по совершенно иной причине, которую врачи назвать не могут. Это вам ничего не напоминает? — Арман Корде, — кивнул Манн. — В прошлом году я читал об этом случае. — Корде? — поднял брови Ритвелд. — Не слышал, извините. Я совсем другое имею в виду. — Что именно? — Все то же. Очки Кристы, лужа, кольцо, Веерке, группа подозреваемых, недоумение Мейдена, ваша — я вижу — растерянность… — «Смешались в кучу кони, люди…» — вспомнил Манн слова из стихотворения, которое когда-то читал в антологии русской поэзии, было у него в бытность еще студентом юридического факультета такое увлечение: читать стихи не в маленьких персональных сборниках, а в больших подборках, чтобы сразу представить, как пишут в Дании, Франции, Британии, России… — Что? — спросил Ритвелд. Цитату он не узнал — возможно, представил себе картину: люди, кони, что-то вроде дерби. — Тиль, вы, конечно, скажете, что я пристрастен, но, по-моему, нам не понять, что случилось с Веерке, если мы не вспомним«Дело шести картин»[1]— так это называлось в газетах три года назад, верно? Впрочем, вы тогда приняли версию Мейдена: совпадения, мол, жизнь наша — длинная и разветвленная цепь случайностей, которую каждый старается приспособить для собственных нужд. Иногда получается, и тогда у соответствующей случайности появляется причина, а цепь на каком-то отрезке приобретает осмысленность… — Я не так уж верю в случайные совпадения, — покачал головой Манн. — Если бы жизнь действительно состояла из случайностей, мне бы нечего было делать, работа детектива потеряла бы смысл. — Ну да, ну да… Скажите, Тиль, прошло уже три года, сейчас можно… Вы действительно остались в уверенности, что Койпера убил я? Во всяком случае, вы на это намекали всякий раз, когда… |