Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
— Зачем я вам, Христиан? — спросил Манн, вернувшись в гостиную с огромной чашкой ароматного английского чая. Он держал чашку за ручку, но пальцы все равно обожгло, Манн поспешно поставил чашку на журнальный столик, сел рядом с Кристиной и повторил вопрос: — Для чего вы доказываете то, что меня совершенно не интересует? — Вас не интересуют факты? — картинно удивился Ритвелд. — Факты? — удивился Манн столь же картинно,взмахнул руками, едва не опрокинул чашку и мгновенно представил, как это происходит на самом деле: чашка переворачивается, жидкость растекается по журнальному столику, капает на пол, там образуется лужа… Надо подтереть темное пятно, кипяток испортит паркет… Паркет? Пол был покрыт крашеными досками, но Манн точно вспомнил: когда он был у Кристины в последний раз, всего-то часа два назад, пол точно был паркетным, память у него фотографическая, он не мог ошибиться… Манн наклонился вперед, придержал чашку рукой, чтобы она действительно не опрокинулась: конечно, пол был из крашеных досок, плотно, аккуратно пригнанных друг к другу, у Манна в офисе пол был таким же. «Господи, — подумал он, — почему я об этом подумал? Какая разница, какой здесь пол — деревянный, конечно…» — Что с вами, Тиль? — с беспокойством сказал Ритвелд, проследив за направлением взгляда детектива. — Что-то не в порядке? Мы говорили о фактах… — Фактами в этом деле, — произнес Манн, откинувшись на спинку дивана, — являются показания свидетелей, и в этом главная сложность. Это косвенные улики, понимаете? Рассчитывать можно только на признание, но разве преступник признается? — Вас смущает, — сказал художник, — что нет ни одной прямой улики? Никаких отпечатков пальцев на раме окна? Следов на полу? Отпечатков на дверной ручке — а ведь в комнату входили несколько человек. — Конечно! — воскликнул Манн. — Вы хотите сказать, что преступником был тот, кто вошел в комнату последним? Он стер свои отпечатки, а заодно и все, что уже были? — Чепуха, и вы сами это понимаете, — поморщился Ритвелд. — Если несколько человек видели Веерке лежавшим на полу, то как может оказаться преступником последний из них? Скорее — первый. Именно он ударил, стер отпечатки, а прочие входили, видели лежавшее на полу тело… — Чепуха, — повторил Манн. — Преступником мог быть каждый. — Как же? — запротестовал художник. — Если человек видел Густава живым, говорил с ним, то почему он должен скрыть это… — Да потому, что тогда у Мейдена и возникло бы подозрение, что перед ним преступник! Если один свидетель говорил с Веерке, а следующий видел писателя уже с проломленным черепом… Понимаете? Каждый — и невинный, и виноватый — должен был рассказывать именно такую историю: как он видел беднягу лежавшим на полу…Обвинение в неоказании помощи — совсем не то же самое, что обвинение в покушении на убийство. — Слишком много свидетелей, — сказал Ритвелд. — Слишком много случайных совпадений. Слишком много странных явлений. Вы не спрашивали у свидетелей, не случалось ли с ними — с каждым — в последнее время что-то странное, что-то вроде исчезновения очков или лужи на полу… кстати, Тиль, что вас только что удивило, я видел, как странно вы посмотрели, наклонившись… А? — Ничего, — сказал Манн и неожиданно, будто ощутив под кожей зуд от кем-то впрыснутой ему сыворотки правды, добавил: — Впрочем, если хотите, скажу: мне вдруг показалось, что раньше пол в этой комнате был паркетный, а не дощатый. Странно, да? Вот и Казаратге показалось, что раньше окна в доме Веерке опускались, а потом там сделали ремонт… Почему вы на меня так смотрите, вы оба? |