Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
— Трюк! — воскликнул Ритвелд. — Тиль, вы воображаете, что мы с Кристиной сговорились и устроили для вас представление в духе Дэвида Копперфильда? Ну-ка, скажите, в чем заключается трюк с досками? Кстати, — прервал художник самого себя, — я вот о чем подумал… Вы детектив, Тиль, память у вас действительнодолжна быть фотографическая. Вспомните. Когда вы увидели доски вместо паркета, что вы увидели еще? Я имею в виду — такое, что отличалось… Может, на мне была другая рубашка? Или на Кристине — другое платье? Или… — Помолчите! — резко сказал Манн. Ритвелд был прав. Что-то в тот момент действительно бросилось ему в глаза, но доски так запали в сознание, что нечто промелькнуло и… Что? Ритвелд был в этой же рубашке, точно, и прическа была такая же… Нет, не Ритвелд. И не Криста — если бы в ней произошли хоть малейшие изменения — в чем угодно, пусть даже в выражении лица, — он, безусловно, обратил бы на это внимание и не забыл ни при каких обстоятельствах. Что же?.. Манн мысленно обвел взглядом комнату — не эту, стоявшую перед глазами, а ту, существовавшую всего две-три секунды… — Вон там, — сказал он, показывая на простенок между дверью в прихожую и сервантом, где Кристина хранила не хрустальную посуду, а музыкальные диски, — там висела картина. Небольшая. — Неужели моя? — криво усмехнулся художник. — Нет, Христиан, вы пишете в совершенно другой манере. Правда, в поле зрения картина была меньше секунды, мое внимание сразу привлек пол… Что-то в духе Пикассо. Красный фон. Бежит человек. Большая голова. Разинутый рот… — «Крик» Монка, — сказал Ритвелд. — Думаете, я не знаю эту картину? Не она. Похоже, но другая. Еще один человек приближался слева, он был какого-то зеленоватого цвета, будто утопленник, а другой справа, темно-коричневый, как негр, именно негр, а не афроамериканец, они более светлые, а этот темный, как… вот этот столик. — Не знаю такую картину, — пробормотал Ритвелд разочарованно. Кажется, способности Манна к запоминанию его сильно разочаровали. Кристина молча встала и пошла в прихожую, дверь за собой не закрыла, и Манн видел, как она открыла встроенный в стену шкаф, где вместо верхней одежды оказалась груда старых книг. Кристина потянула из глубины плоский предмет, в полумраке видно было плохо, но и догадаться труда не представляло; Манн почему-то успокоился и ждал, пока Кристина вернется в гостиную с картиной, на которой и Ритвелд теперь увидел трех странных людей на багровом фоне заката: возможно, они должны были символизировать три расы, а может, художник таким странным образом хотел изобразить свое видение игры вечернихтеней. — Покажите, — Ритвелд взял из рук Кристины полотно в тонкой дешевой рамке. — Это же Свеннервельд, его манера, он любит подражать Монку, я его часто по этому поводу ругал, когда доводилось встречаться. — Свеннервельд? — переспросил Манн. — Вам это имя ничего не говорит, — покачал головой Ритвелд. — Шведский художник. Изредка показывает свои работы в Амстердаме, но в наших галереях его картин нет. Этот сюжет мне не знаком. Криста, откуда… — Это копия — правда, авторская. — Кристина забрала у Ритвелда картину и прислонила к стене. — Подлинник, насколько мне известно, висит у Эрика в мастерской. Я ездила в Стокгольм в прошлом году, там мы и познакомились. Мне понравилась картина, и Эрик за несколько дней — пока я осматривала достопримечательности города — нарисовал копию, она, кстати, раза в три меньше подлинника. Называется «Трое на пути в вечность». |