Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
Искать знакомого мальчика Манн не стал и решил тогда, чтодетская память — документ гораздо менее надежный, чем память самого невнимательного свидетеля. — Вы не верили мне, Тиль, — грустно произнес Ритвелд. — Энергетика картин для вас была пустым звуком. Иные миры, в которых мы существуем, для вас ничего не значили. Для вас идолом были факты, и вы не хотели понять, что… — Помолчите, Христиан, — оборвал художника Манн, — дайте подумать. — Вы будете думать не о том, потому что… — Вы можете помолчать? — Манн понимал, что обходится с Ритвелдом слишком резко, не заслуживал художник такого к себе отношения, он хотел помочь и говорил вещи, возможно, правильные, но сейчас каждое лишнее слово уводило от истины, а не приближало к ней. Манну почему-то казалось, что совсем недавно, несколько минут назад, он решил задачу, понял, кто опустил раму на голову Веерке, решение было единственным, и доказательство представлялось ясным, но… Память, так не вовремя подсунувшая ему невозможное воспоминание о дощатом поле, помешала не только додумать мысль, помешала даже воспринять возникшую мысль с той полнотой, какая необходима для анализа и понимания. О чем, черт возьми, он думал, когда опустил взгляд и увидел доски вместо паркета? — Криста, — сказал Манн, — вспомни: выйдя из дома Веерке, ты сразу пошла к своей машине или повременила, постояла перед дверью?.. — Какое это имеет значение? — нахмурилась Кристина. Вспомнить эту деталь она не могла, и потому вопрос ее раздражал, ей хотелось, чтобы Манн не стоял над ней, как тот инспектор в полиции, не давил своей тенью, загораживавшей свет люстры. — Я была взволнована, я вообще не помню, как оказалась в машине. Но ведь оказалась как-то! — А как выходила из комнаты — помнишь? — продолжал настаивать Манн. Почему-то ему казалось, что в ответах на эти вопросы он найдет наконец решение. Что-то должно быть в памяти. В памяти — возможно, Кристины, а возможно, в памяти кого-то из свидетелей-подозреваемых — должны были содержаться ответы, но попробуй их найти, если не знаешь, какие задать вопросы, точнее — в том-то и проблема, что знаешь, знал совсем недавно, но забыл, опять дело в памяти, на этот раз в его вроде бы фотографической профессиональной памяти, которая осталась пока вещью в себе, нераскрытой, как детская любовь… — Ты сошла по лестнице… Или спустилась в лифте? — Какое это имеет… Нет, не в лифте. По лестнице, я едва не упала, там очень неудобно, все время надо смотреть под ноги, а свет тусклый, и ступеньки сворачивают так резко… — Ты хочешь сказать, что спустилась по винтовой лестнице, той, что ведет к черному ходу? — Какое это имеет… — Ты вышла на Кейзерграахт и, значит, должна была повернуть не налево, а направо, потому что… — Я не помню, куда я повернула, — голосом обиженного ребенка проговорила Кристина. — Я тебе говорю: в какой-то момент поняла, что сижу за рулем… — Но как спускалась по лестнице, ты помнишь точно? — Да. Ну и что? — Пожалуйста, — сказал Манн, — не волнуйся. Когда волнуешься, память начинает волноваться тоже, смешивать картинки, как в миксере, потом не разберешь, откуда что… Ты спустилась по винтовой лестнице, а не по широкой, что ведет в холл… — Наверно, — немного растерянно сказала Кристина. — Я помню, как смотрела под ноги и боялась упасть… |