Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
— Ничего странного, — отрезал Ритвелд. — У Кристины и Матильды в то время были хорошие отношения, я их не на одном вернисаже видел вместе. — Тогда между мной и Густавом еще ничего не было, — пробормотала Кристина. — Да, конечно, — небрежно отозвался художник. — Итак, — Манн вернул разговор в нужное русло, — вы познакомились с бывшей женой Веерке, заказали ей альбом, какое-то время были ее любовником, Веерке об этом узнал… — Это мне неизвестно, — сказал Ритвелд. — Я никогда с ним не встречался. — Вы уверены в этом? — Манн хотел посмотреть художнику в глаза, но тот не поднимал взгляда и внимательно рассматривал пустую рюмку, будто не мог сообразить: налить еще коньяка или пить больше не стоит. — Естественно, — сказал Ритвелд, но голос его прозвучал не очень уверенно. — В этом деле, — продолжал Манн, — самую важную роль играет память. Память каждого из свидетелей и — прежде всего, конечно, — память преступника. Вы обратили внимание: в памяти каждого из этих людей содержится будто несколько слоев, мешающих друг другу. Даже в моей памяти — я помню,что пол у Кристины был деревянным, но я не могу этого помнить, потому что не быт у Кристы дома в прошлом году, и все-таки в каком-то уголке памяти хранится информация о том, что я здесь был… Память Казаратгы вполне определенно подсказывает ему, что рамы окон в доме были заменены, и в то же время он прекрасно помнит и понимает, что ничего этого не было. То же самое происходит с каждым из тех, кто тем или иным образом причастен к этому делу. Может, даже с памятью старшего инспектора Мейдена — правда, об этом он наверняка не скажет и проверить эту идею не представляется возможным. Но странные вопросы, которые старший инспектор задавал мне час назад… Определенно, его память тоже показывает фокусы. — Память, память… Я, слава Богу, прекрасно помню, что никогда с Веерке не виделся. — А если поразмыслить? — тихо сказал Манн. — Вы возбуждены, вы думаете об одном, вторая ваша память блокирована. Расслабьтесь, Христиан, налейте себе коньяка… — Не надо меня гипнотизировать! — воскликнул Ритвелд, но коньяк все-таки налил. Пить, впрочем, не стал — держал рюмку в руке, внимательно на нее смотрел, будто хотел увидеть в жидкости что-то, что не могла ему подсказать собственная память. — У меня нет ни малейшей способности к гипнозу, — улыбнулся Манн. — Просто я думаю, что же могло произойти вечером во вторник… Мейден убежден, что все свидетели лгут — преступник-то уж точно лжет, это представляется очевидным. И мотив… Старший инспектор и я вслед за ним почему-то искали мотив у каждого, кто мог оказаться в тот вечер в комнате Веерке. А на самом деле все могло быть наоборот. — Что — наоборот? — спросила Кристина. — Ты говоришь так, будто знаешь, кто это сделал. — Конечно, знаю, — сказал Манн. — Кто? — Тот, у кого был мотив. — У всех был мотив! — воскликнула Кристина. — У меня был мотив. У Магды. У Панфилло. У Матильды тоже был мотив, хотя ее-то уж точно в тот вечер в Амстердаме не было. У Христиана… — Да-да, — встрепенулся Манн, — у Христиана тоже был мотив, верно? Веерке не слишком хорошо обошелся с бывшей женой, а Христиан стал ее любовником и не мог питать к Густаву братских чувств. — Но это не повод… — Кто знает… — пробормотал Манн. — К тому же ты не назвала еще одного человека, у которого был мотив и была возможность. |