Книга Искатель, 2005 №8, страница 76 – Елена Глинкова, Кирилл Берендеев, Филип Хосе Фармер

— Насколько мне известно, нет, — отмахнулся подросток. — Да хоть бы и заметили, плевать… Что бы еще такого придумать?

— Честно говоря, мне все это уже осточертело! — пробормотала Маша, залпом осушив второй стакан сока. — Не могу напиться, обезвоживание… Я хочу отдыхать, загорать и купаться, а не выманивать змей из нор. В конце концов, для этого существует полиция!

— И где она, эта твоя хваленая полиция, что-то не видать никого! Да и чего от этих тупарей ждать? Даже показаний толком не сняли! Ну что это за вопросы… не знает ли кто чего… не видел ли… Разве так допрашивают, а? — Он задумчиво сузил глаза, уставившись в стену. — Нет, так никто не допрашивает…

Маша со стуком опустила пустой стакан на стол.

— Все, хватит. Я иду сначала под душ, потом обедать и на пляж. И никто мне не сможет в этом помешать, понятно?

Братец словно не слышал.

— Нечего делать, придется брать на пушку, — пробормотал он, нервно обкусывая ноготь на мизинце левой руки. — Не вижу другого пути. Пожалуй, вот что можно сказать… Мол, перебрался на балкон Барби, чтобы подглядеть,как она переодевается, а вместо этого увидел ее, Дебору, вонзающую в подругу смертоносный шприц. И теперь хочу получить некоторое вознаграждение за молчание… Ну, как это обычно делают.

— Опять за старое? — взвилась Маша. — В твоей биографии уже был подобный эпизод с «пушкой»! Чудом ведь тогда не погиб, или забыл? Я уж не говорю о том, что ты передвигаешься с тростью и все об этом прекрасно осведомлены! Как бы ты перелез через перила, а?

— Она не сообразит, растеряется…

— Это мы уже слышали! Мол, Дебби — законченная глупышка, не сообразит. Пока что она нигде не прокололась! Может, она умней нас обоих вместе взятых, а дурой только прикидывается, не приходило в голову? Не считая того, что шантаж с твоей стороны вообще неубедителен, она знает, что у нас предостаточно денег!

— Это у тебя полно денег… А мне на Интернет не хватает, — подросток упрямо поджал губы. — Ты, кажется, собиралась в душ, — напомнил он.

Выражение его лица можно было охарактеризовать как по-ослиному упрямое, вот только ей никогда не встречались настолько упертые ослы. Возможно, потому, что за свою жизнь она и видела всего-то несколько особей, те были симпатичные и, в отличие от ее брата, вполне вменяемые.

Маша грозно потрясла в воздухе пальцем.

— Только попробуй подойти к этой анаконде один, понял? Уж лучше я сама тебя задушу! — сурово проговорила она. — И хватит грызть ногти… Я тебя подстрахую. — Она сменила тон на просительный: — Только одно… можно нам хотя бы пообедать спокойно? А уж потом, на сытый желудок, и начнем шантаж… как следует, ладно?

— Твое слово для меня закон, — невинно глядя на нее чистыми серыми глазами, быстро согласился братец.

Наглое, наглое вранье, подумала Маруся.

— Если ты говоришь «надо идти обедать», значит, отправляемся обедать, — как ни в чем не бывало продолжал подросток. — Если ты говоришь «шантаж», значит, шантаж! Разве я могу спорить с единственной, обожаемой мною сестрой?

Маша лишь фыркнула в ответ. А что еще остается? Только фыркать и остается.

Загорающих под пальмами не оказалось, но в бассейне виднелась одинокая черная голова — Тоши размеренными движениями рук рассекал голубое зеркало воды, набирая положенные километры. Маруся, вздыхая, неохотно тащилась по дорожке вслед за братом, который решительно стучал тростьюпо плитам. Ей вдруг показалось, что он хромает не так сильно. Присмотрелась — точно! Она приободрилась: если одна лишь перспектива шантажа настолько поправляет его здоровье, что ж, тогда она готова шантажировать всех с утра до вечера, пусть только указывает кого!