Книга Проклятие покинутых душ, страница 63 – Елена Асатурова

Несмотря на все передряги, Кира продолжала относиться к жизни довольно беззаботно. Отменяя наши планы, она срывалась с места ради встречи с каким-то необыкновенным экспертом в области реставрации чего-то там старинного, случайно заехавшим в Рыбнинск. Могла работать над своим проектом по ночам, а потом отсыпаться до обеда, до вечера пить кофе в пижаме и с удивлением смотреть на пустой холодильник, когда я возвращался со службы. Или с восторгом рассказывала мне о потрясающих находках в архивах каких-то музеев, сидя на широком подоконнике в своей квартире, и вдруг замолкала на полуслове, вглядываясь в отражение, как будто заметив за окном кого-то из своего прошлого. Тогда она замыкалась в себе, забиралась под одеяло и просила меня поспать на диване в столовой… Наутро она снова порхала по дому маленьким ярким мотыльком как ни в чем не бывало.

Черт возьми, сейчас, накануне Нового года, мы должны были в Рыбнинске планировать нашу свадьбу, наше будущее. И хотя Кира постоянно уклонялась от разговоров о создании семьи, мне это виделось именно так – с боем курантов войти в новую жизнь вдвоем, чтобы не расставаться. Но Кира в Ладожске, что-то исследует, помогает подруге и снова влезает в какие-то странные дела, а я здесь, в моем родном Питере, с коллегами, приятелями… и с Ингой, с которой так легко и просто. Хотя я и стараюсь списать это на наши общие детские воспоминания и сегодняшние профессиональные интересы.

Кстати, о них. Я ведь обещал Кире связаться с коллегами по поводу пропавших в Ладожске воспитанников детского дома. А слово свое я привык держать…

Мне повезло: капитан из Волховского СК, с которым меня свел вездесущий Герка Мартынов, оказался отзывчивым и смышленым. Он тут же вспомнил, что был у них один следак старой закалки, который ездил в Ладожск с проверкой как раз по случаям пропажи детей. Он, правда, уже вышел на пенсию, но в совете или консультации бывшим сослуживцам никогда не отказывал.

– А память у него получше наших архивов будет, – заверил меня капитан, диктуя контакты бывшего следователя. – Его ночью разбуди, он вам номер любого своего дела назовет и всех фигурантов поименно.

Я надеялся, что человек с такой выдающейся характеристикой и мне не откажет в помощи.

Иван Семенович Березняк, прежде чем начать разговор, попросил меня включить видеосвязь и показать удостоверение.

– Журналисты, хитрые бестии, чего только не придумывают, чтобы жареных фактов откопать для своих газетенок. До сих пор меня по старым громким делам атакуют. Так что не сердись, сынок, что проверку устроил. Своим я всегда готов помочь.

Внимательно выслушав мой короткий рассказ, он на минуту задумался, потом в трубке послышалось шуршание – Березняк листал бумаги.

– Решил себя перепроверить, возраст все-таки, вдруг чего напутаю, – объяснил Иван Семенович. – Но нет, тут все вспомнил верно. Была в Ладожске целая серия дел об исчезновении детей. Начиная примерно с 2005 года. В основном пропадали воспитанники детского дома, на моей памяти 12–13 случаев, где-то по двое в год. Были, конечно, и домашние дети, из обычных семей, но таких, как правило, находили – живыми или погибшими от несчастных случаев. Кто-то в лесу заблудился, кто-то утонул. А из детдомовских так никого и не нашли. Разыскные мероприятия, как рапортовала тамошняя полиция, результатов не дали. А потом журналисты одной местной желтой газетки подняли шум, мол, никто сироток не ищет, а не продают ли их на органы? Резонанс был большой, вот меня и отправили с проверкой.