Книга Призраки затонувшего города, страница 106 – Елена Асатурова

– Уверяю вас, Кира, я не охотник за старинными иконами, и мой интерес совсем в другом. Как и обещал, я вам все расскажу. Но позже.

Что ж, выбора у меня все равно не было.

– Получалось, что в краже портрета был заинтересован тот, кто знал о ценности спрятанной под ней иконы. И таким человеком мог быть только Иван Полежаев. И владелец картины, Олег Круглов. Куда же Иван дел картину, если погиб буквально на следующий день? Передал кому-то? Так получилось, что я слышала разговоры сыщиков о возможном подельнике рыбака и о том, что у него был блокнот, в который он все записывал. Такой же точно я видела у Круглова в машине. Думаю, сложить одно с другим нетрудно. Но я все еще не могла поверить, что он причастен к краже и тем более к смерти Полежаева. И боялась своими нелепыми обвинениями навредить невиновному. Поэтому никому не говорила о своих предположениях, решив вызвать Олега на откровенный разговор. Не знаю, чего я ждала – откровений, каких-то объяснений. Я все еще видела в нем честного, порядочного человека. Но он сделал вид, что считает все это моей выдумкой. Мы расстались как-то очень нехорошо. И в тот момент Круглов не знал, что я тайком вытащила из бардачка записную книжку Ивана Полежаева…

– Вот эту? – Как фокусник, Матвей достал ту самую книжицу в черной кожаной обложке.

И, видя мое недоумение, пояснил:

– Когда я выносил вас из дома, то вы на секунду очнулись и прошептали что-то про печку. Я вернулся, осмотрел печь, понимая, что искать надо не выше уровня вашего роста, и нашел это в подпечье ^[26]. Занятные в ней записи, кстати.

– Да, я прочла их ночью. Но утром мне позвонил Круглов как ни в чем не бывало, был очень мил и вежлив, лишь попросил поторопиться с завершением работы над портретом и договорился,что заберет его к вечеру. О вчерашнем разговоре он даже не упомянул, как будто его и не было. Я засомневалась, решив, что мои подозрения о его связи с Полежаевым беспочвенны, что я слишком увлеклась легендами и своим расследованием. У меня все было готово к его приходу. Думала и записную книжку ему отдать, но мне не хотелось, чтобы Олег считал меня воровкой, и в последний момент я спрятала ее среди печной утвари.

– Хитрый лис, он просто усыпил вашу бдительность, – прокомментировал Матвей.

– Да, но поняла я это слишком поздно. Круглов пришел часов в семь, еще не начало темнеть. Осмотрел портрет и остался очень доволен. Я помогла упаковать его для перевозки. Олег принес деньги, часть моего гонорара за работу в усадьбе, и настаивал, чтобы я взяла и вознаграждение за картину. Притащил также целую корзину еды, выпечку, домашнее молоко, творог, сыр, сказал, что Ирина прислала гостинцы. Я действительно была голодна, практически ничего не ела весь день. Соседка, которая меня снабжает обедами, накануне уехала в город на свадьбу к племяннице. А пирожки так соблазнительно пахли! Круглов за мной ухаживал, подливал молоко, рассказывая о его пользе. Я вообще козье не очень люблю, но было неудобно отказываться. Мы по-дружески болтали, я даже чувствовала какую-то эйфорию, возбуждение, как от алкоголя. В какой-то момент я поняла, что мне тяжело дышать, хотя окна были раскрыты, из сада дул ветерок. Рот наполнился слюной, все тело покрылось испариной. Попыталась встать, но ноги подкашивались, пальцы дрожали. Я хотела попросить Олега о помощи, но он спокойно сидел и смотрел на меня с такой странной улыбкой, что я все поняла. Хотела взять телефон – он швырнул его на пол и разбил. И продолжал смотреть, как мне становится хуже. Он что-то говорил про рыбака, про икону, про свою бабушку, но я плохо понимала и ничего не запомнила. Потом стал спрашивать, где записная книжка. Но, наверное, даже если бы я хотела, не смогла бы ничего сказать, язык не слушался. Тогда он начал ее искать, переворачивая все кругом, крича и ругаясь. Бил посуду, швырял вещи. В какой-то момент мне показалось, что его что-то насторожило, на улице или в саду. Он схватил стакан и стал вливать остатки молока мне в рот. Я еще пробовала сопротивляться, упала, порезала руку каким-то осколком. В горле был такой спазм, чтокричать или звать на помощь я не могла. Потом я, наверное, потеряла сознание. Больше ничего не помню. Пришла в себя в вашей машине.