Книга На отшибе сгущается тьма, страница 78 – Амалия Лик

– Мы делаем то, что не может или не хочет делать полиция.

– Вы убиваете, как и они.

– Мы делаем мир лучше, безопаснее, – огрызнулась Сирена.

– Разве? – спросил Ален.

Сирена стояла за спиной сестры и прожигала в Расмусе отверстие.

– Мы не замешаны в убийствах, которые ты расследуешь, – сказала строго Сирена, вновь обретя контроль.

– Хорошо. Но способ убийств…

– Имитация, – перебила его она.

– Вы знали жертв?

– Нет, – ответила Иллая и глотнула кофе.

– Никого?

Они обе мотнули головой.

– И вы не знаете, почему кто-то решил подражать вам?

– Откуда нам знать? – хмыкнула Сирена и отошла к гарнитуру, оперевшись о ящики. Сидеть за столом с Аленом она явно не собиралась.

– Я считаю, что первой жертвой был Максим. – Ален тоже глотнул ароматного кофе и взял круглое печенье, которое Иллая выложила в вазочку.

– Корота? – удивилась она. – Ты думаешь, его убил тот же человек?

– Да.

– Но про него не писали в новостях, – тут же насупилась Сирена.

– Это только моя версия.

– Но Короту забили металлическим прутом полгода назад. С чего ты решил, что эти смерти связаны?

– Я увидел намек в записке.

– Записке? – переспросила Иллая.

– Кто-то оставляет мне послания. Поэтому я вернулся в управление и участвую в расследовании.

– Про записки в новостях тоже не было. – Иллая насторожилась и обернулась к сестре, словно спрашивала у нее совета.

– Мы пытаемся сдержать утечки. – Ален потянулся к карману, а Сирена тут же наставила на него пистолет.

– Я хочу достать телефон, – сказал он, замерев.

– Доставай, – не опуская оружия, сухо произнесла Сирена.

Он вытащил из кармана мобильник и показал фото посланий сестрам. Иллая встала, пошла в гостиную и вернулась с листком и ручкой.

– Хочу понять, что он хочет, и выделить главное. – Она посмотрела на Алена, и он кивнул. – Семь грехов. Семь жертв. Я бы тоже сказала, что на дату первой записки было уже две жертвы. Голова – гордыня.

– Якоб Скар, начальник Центрального полицейского управления Пятого округа, – сказал Ален.

– Ты его хорошо знал? – без эмоций спросила Сирена.

Ален кивнул и сжал руки в кулаки.

– Он был моим начальником и другом.

Иллая написала на листе:

Якоб – голова – гордыня

– Потом жабры – уныние.

– Я думаю, это Корота.

Иллая сделала отметку:

Максим? – жабры – уныние

– Почему жабры и уныние? – спросила Сирена, глядя сверху вниз на листок.

– Давай выпишем всех, а потом обсудим, – задумчиво произнесла Иллая и написала:

Ален? – хвост – гнев

Расмус кивнул, смотря на пометку.

– Ты тоже считаешь, что седьмая жертва ты, детектив?

– Догадываюсь. Вначале я решил, что он будет убивать детективов, которые расследовали дело Линды Смит. Но когда мы нашли психиатра, я потерялся в догадках.

– Ладно. Потом у нас чешуя – зависть.

– Это психиатр Даниэль Грамберг. А следующий – журналист Стивен Жукович.

Иллая написала:

Даниэль – чешуя – зависть

Стивен – кожа – блуд

? – пузырь

? – кишки

Жадность

Чревоугодие

Иллая взяла лист и перечитала.

– Что думаешь? – спросил Ален и словно вернулся в прошлое. Будто не было этих двух лет, не было правды, осознания и разочарования. Он вновь сидел напротив нее и ждал совета. Расмус пытался убедить себя, что не должен этого делать, не должен был показывать ей записки. Он был обязан арестовать ее. Но он не мог и не хотел. Может, позже. Может, в другой раз, когда ему хватит сил.