Книга На отшибе сгущается тьма, страница 80 – Амалия Лик

– Но как он все же выбирал жертв? Почему именно они? Ведь можно было выбрать более… видных персон.

– Это хороший вопрос. Я думаю, ответ на этот вопрос приведет тебя к нему.

– Якоб был заметной личностью, – продолжал Ален, – но психиатра знали только в своих кругах. А журналист… я, например, о нем ничего не слышал.

– Надо искать связь. А это ты умеешь. Сделай акцент на грехи и части рыбы. Если он присвоил их не спонтанно, а обдуманно, то это разгадка. Я тоже подумаю. Но давай вернемся к тексту. Что еще есть интересного. Он следит за тобой, детектив. Однозначно. – Иллая кивнула сама себе и облизала губы, и от этого движения в горле Алена вновь пересохло. Хотелось повторить ее жест, но он сдержался. – Ему важны твои действия. Он узнал, что ты вернулся в управление, и считает, что этого недостаточно. Он словно подстегивает тебя. Но тут важно понять – зачем. Он хочет, чтобы ты его поймал? Или он ждет от тебя чего-то другого?

– Я не знаю, чего ждет от меня этот псих, но я собираюсь его поймать, – уверенно сказал Расмус.

– Ты должен его поймать, но до хвоста еще две жертвы. И тебе придется идти на опережение.

– Я бы с радостью, вопрос только как.

– Еще я заметила два важных нюанса. – Иллая пододвинула к себе телефон Алена и перечитала записки. – Вот эти строки: «Скоро я уничтожу то, что протухло давным-давно. И мы сможем вздохнуть свободно». Во-первых, ощущение, что он действует из-за того, что произошло давно. Возможно, он разочаровался в полиции, в докторах, в прессе. Я уверена, между ними должна быть связь, или он взял представителей определенных профессий. Он придал им лицо, личность и отомстил. Возможно, ему или его родному человеку в свое время не помогли. Тут надо искать и крутить все варианты. Как могут быть связаны полицейский, врач и журналист, без привязки к личности. И во-вторых, употребления местоимения «мы». Тут опять же несколько развилок: или у него есть сообщник, сообщники, или он мстит за кого-то, пытается освободить кого-то, помочь.

– Так себе помощь. – Ален хрустнул пальцами.

– Каждый справляется как может, – резко сказала Сирена.

– Ты его оправдываешь?

– Я никого не оправдываю. Ни его, ни себя. У кого-то есть выбор, у кого-то нет, и он решает идти своим путем. – Ее голос звенел от сдерживаемых эмоций.

– Но этот путь никуда не приведет, – не сдавался Ален. – Он неправильный.

– Это для тебя он такой. Ты так видишь жизнь – по правилам, законам, стандартам. Но для меня ваши законы – пустой звук, если они не могут спасти даже детей. Зачем нужен закон, который не работает? Зачем нужны полицейские, которые постоянно опаздывают?

Расмус тяжело задышал, все его тело напряглось.

– Мы всю свою жизнь отдаем, чтобы спасать других. И не тебе судить о том, что мы сделали и чего нет, – громыхнул он.

– Вот и мы всю жизнь посвятили тому, чтобы спасать других. И не тебе судить.

– Хватит, – резко прервала их Иллая. – Давайте поставим точку в этом разговоре. Еще меня зацепили слова из первой записки. Опять же его мотивация. Он написал: «Зачем? Потому что она это заслужила».

– Мы считали, что это относится к рыбе. – Ален пытался отвлечь себя от слов Сирены и ее жгучего взгляда. – Что каждая из жертв это заслужила.

– Да. Но если смотреть в совокупности с другими записками, то он мог писать и о возмездии. То есть кто-то женского пола заслужила возмездие, и когда он отомстит, они смогут вздохнуть свободно. Это только мои предположения, но если я права, и ты, детектив, хочешь его остановить, то ищи человека, с которым связаны все жертвы.