Книга Убийство в санатории «Таёжный», страница 112 – Елена Терехова

– Спасибо, я обязательно взгляну. Чуть позже.

– Вам лучше? – спросила одна из медиков. – Ничего страшного, несмертельно. Но осмотреть нужно, рентген сделать, вам в хирургию нужно.

– Я не поеду, со мной всё в порядке. Только пить очень хочется, – попыталась спорить Елена.

В этот момент в подъезд вошли сотрудники милиции.

– Хорошо догадалась попросить, чтобы мне позвонили.

Потапов и Борисова сидели в гостиной у неё дома. Он привёз женщину после обследования в хирургическом отделении и её письменного отказа от госпитализации.

Мораль была прочитана, все колкости друг другу сказаны. Теперь они спокойно беседовали за чаем. Лена рассказала Потапову практически всё, что им с подругами удалось узнать за эти несколько дней. О некоторых деталях всё же пока решила умолчать.

– Значит, ты уверена, что нападавшим был мужчина? – в очередной раз уточнил Алексей.

– Абсолютно! Он был значительно выше меня и физически сильнее. Удавку тянул вверх. Руки и одежду я не разглядела, хоть и в подъезде не темно было. Он, наверное, прятался под лестницей, где вход в подвал, поджидал меня. Я, кажется, руку ему оцарапала. И этот запах… Ни с чем его не перепутаю.

– Про запах ты ничего не говорила.

– От одежды или от рук пахло так специфически. Если не ошибаюсь, а уверена я процентов на девяносто, это запах эфира. Миша! – Она повернула к двери в комнату сына. – Тот флакон, что Пашка приносил, у тебя ещё? Принеси, пожалуйста.

Парень молча принёс истребованный предмет и практически сразу удалился обратно: он сильно волновался за мать, буквально до дрожи в руках, и не хотел, чтобы присутствующие заметили его состояние. Суету и кудахтанье вокруг себя Михаил не признавал категорически, а избежать этого в данной ситуации можно было лишь одним способом – скрыться от бдительных глаз.

Когда бутылочка тёмного стекла оказалась в руках Елены, она аккуратно открыла её и помахала рукой над горлышком, как это делали в школе на уроках химии.

– Чувствуешь? Пахнет чем-то сладким, фруктовым. Я впервые ощутила этот запах в номере Эльвиры. Ещё удивилась – фруктов нет, а аромат стоит. Потом решила, что это чьи-то духи, народу-то много набежало. А когда наш сосед Пашка приволок этот флакон, я поняла, что мы там нюхали. В энциклопедии прочитала, что выветривается запах эфира из помещения до шести часов. То есть Нифонтову усыпили и повесили на этом пояске. И никакое там не самоубийство, а самое настоящее продуманное убийство.

– Что ж, ты права. – Алексей потянулся за чайником. – И экспертиза всё подтвердила. Кстати, эксперты уверены, что в случае с Нифонтовой действовал всё-таки мужчина.

– Тогда сразу же возникает список из четырёх фамилий – Осин, Некрасов, Нифонтов и Третьяков. Осин вполне мог приложить руки ко всем трём смертям, но чистосердечного признания от него в покушении на меня ждать уже не приходится, он сам перешёл в разряд новопреставленных. Остаются трое. Звонил мне Некрасов. Я, конечно, не очень в этом уверена, помехи были на линии…

– Не мог Некрасов тебе звонить, – перебил её Потапов. – Он не просто отсутствует в городе, а уже и за пределы страны выехал. Забегая вперёд, озвучу железное алиби Нифонтова. Мы его задержали по подозрению в убийстве Шатаевой, и он до сих пор находится в нашем СИЗО, семьдесят два часа не истекли ещё.