Книга Убийство в санатории «Таёжный», страница 30 – Елена Терехова

Оказалось, что ничего сложного нет: опер составил акт передачи вещдока свидетелем, истребовал подпись гражданки Борисовой Елены Валерьевны и двух понятых из числа граждан, сидевших у двери паспортного стола. Пуговица была приобщена к делу.

Лена уже собиралась выходить из кабинета, как натолкнулась на входившего в него мужчину. Она едва успела остановиться, чтобы не удариться лбом о металлическую форменную пуговицу на его кителе. В её голове произошёл взрыв.

– Святой бороды клок! – вырвалось вдруг на волю любимое выражение бабушки. – Я вспомнила! Вспомнила! – закричала Лена.

– Что ещё вы вспомнили?

Андрей Потапов от неожиданности подскочил на месте.

– Где я видела эту пуговицу!

Глаза девушки загорелись от возбуждения, и Андрей против своей воли залюбовался её милым личиком.

Она в подробностях рассказала о событиях того дня, когда в кабинет Пелагеи заходил мужчина в клетчатом пиджаке. Да, девушка не видела его лица, но хорошо описала рост, телосложение и одежду.

– С ним был ещё один человек. Он ждал на улице, я слышала, как этот высокий сказал что-то вроде: «Идём отсюда, Шило».

– Шило?

– Да, именно так. Я спросила у Пелагеи, что случилось. Видела, что этот длинный не в духе, даже зол, я бы сказала, но она ответила, что просто рабочие моменты.

– Вам этот посетитель попадался ещё где-нибудь?

– Нет, – уверенно ответила Лена. – Я видела его в первый и последний раз.

– Я думаю, эту историю вам нужно будет повторить Сидорову, Михаилу Тимофеевичу, – следователю, который ведёт дело об убийстве Руденко. И полистать нашу картотеку, вдруг всплывёт знакомое лицо. Что ж поделать, город у нас молодой, только начал строиться, а ведь здесь не только комсомольские отряды трудятся. Первые поселенцы за колючей проволокой территории осваивали. Кто-то уехал потом, после окончания срока или по амнистии, а кто-то и остался. И не всегда с добрыми намерениями. Понимаете, о чём я?

Андрей внимательно посмотрел на неё и снова потёр лицо ладонями.

Конечно, она понимала. Междугорск с момента своего рождения был буквально окружён лагерями и поселениями. Большинство были расформированы ещё в конце пятидесятых, но в тайге грибники и охотники часто натыкались на обрывки колючей проволоки, разрушенные огневые точки и безымянные кладбища с номерами на крестах. Людей с синими рисунками на руках и специфической манерой речи встретить можно было везде – в магазинах, клубах, за рулём грузовика или в забое шахты. Они не вызывали у местного населения страха или предубеждения, просто жили и работали, как все. Да, не обходилось без мелких краж или «гоп-стопа», случались и более серьёзные происшествия, однако нападение на сотрудников правоохранительных органов – событие из ряда вон выходящее. Вот и приходится теперь милиции ломать голову, решая, кто осмелился бросить вызов судьбе и высшей мере – местное уголовное сообщество или залётные молодцы.

– Гастролёров искать – самое тухлое занятие, – поделился размышлениями опер, – приехали, сделали своё дело, и ищи их потом на бескрайних просторах необъятной страны.

– Не согласна, – возразила Лена. – Я понимаю, когда гастролёры сберкассу обнесут, ювелирный магазин или продуктовый склад, но напасть на нотариуса… Смысл? Больших денег в конторе не бывает, драгоценностей тоже. Документы, печать? Кому могут быть интересны всякие справки? Это явно что-то личное и связано с кем-то из местных. Знать бы только что…