Книга И все в шоколаде, страница 87 – Елена Терехова

– Сашенька, ты пойми меня, – Людмила смотрела на него пустыми глазами, – девочки – это все, что осталось у меня от Маришеньки, они всегда были со мной, здесь, рядом, я каждый их шаг знала, каждый вздох, а ты хочешь их забрать отсюда.

– Я их отец, неужели я своим детям уготовлю какую-то страшную участь?

– Ну что ты! Я знаю, как ты любишь девочек, знаю, как они любят тебя, но ведь у тебя семья, свои дети, да и эта твоя кобра. Ну, какая она мать нашим девочкам! Разве ей с ее характером можно доверить воспитание девушек? Она ж хамка у тебя – прости, конечно, но это факт.

– Конечно, она недостойная хамка! А когда девчонки по нескольку дней у нас жили, и их достойная мать даже не интересовалась, чем их кормит эта самая кобра, тогда это всех устраивало? – Саша чувствовал, что начинает закипать. – Алене, значит, они помеха и не нужны, а Андрею тут нужны. Еще бы: кто ж три гектара огорода полоть будет и окучивать? Ты такой жизни хочешь для внучек?

– Не говори глупостей, – Людмила устало махнула рукой, – ты так рассуждаешь, как будто они на помещика ишачат, а ведь они для себя этот огород обрабатывают. И не только твои дети у нас в огородах заняты – здесь деревня, это у нас нормальное явление. А про Маришу, будь добр, не говори плохо. Ее нет больше, она за свои грехи сполна расплатилась и больше никому ничего не должна.

– Прости, мать, – Саша приобнял бывшую тещу за плечи, – не хотел я тебя обидеть, да и Маринку лишний раз вспоминать упреками не хотелось. А про девчонок я тебе серьезно говорю: им место рядом с их отцом, со мной. Теперь моя очередь пришла заботиться о них.

– Ну что ты им можешь дать? – в разговор вступиламолчавшая до этого Наталья Чибис. – Подумай, Саша, это ведь не в гости приехать – это на долгие годы, это для твоей супруги обуза. Прислушайся к нам, без сердца, без гнева. Хорошо обдумай, что я тебе говорю. Я ничего плохого сказать не хочу о твоей жене – я ведь и не знаю ее совсем, только со слов Маришки, но чисто по-человечески, это ведь реальная обуза, это тяжело! Куча своих детей, еще девчонки… Нет, Саш, это неправильно: зачем обременять человека, зачем загружать ее настолько, чтобы она потом возненавидела и тебя, и твоих детей?

– Наташ, давай не будем здесь цирк устраивать, – Саше сдерживаться было все труднее, – вы давно уже все сделали для того, чтобы отдалить моих детей от меня и моей новой семьи. Катюшка многое нам порассказала, когда вырывалась из-под глобальной опеки: и про тотальный контроль нашей переписки в Интернете, и про громкую связь на телефоне, и про то, что это Алена в нашу с Мариной семью влезла и развалила такой крепкий и нерушимый брак, – женщины морщились, но не спорили. – Я не собираюсь вам ничего доказывать, а уж оправдываться перед вами мне тем более не за что. В общем, Катерина намерена уехать со мной, Иринка пока в раздумьях, но она девица взрослая – ее право решать свою судьбу. Нравится вам или нет, но Катьку я забираю. Подадите в суд, ее там тоже спросят.

– Конечно, что ж не взять девчонку, – подала голос Валентина Тихоновна, свекровь покойной, – алименты платить не надо, да еще и пенсия по потере кормилицы полагается – удобно, не накладно. И за опеку денежка капает…

– А вам не стыдно? – переключился Терехин на пожилую женщину. – Вы в чем-то нуждаетесь? Вам материальная помощь нужна? Если бы мне нужно было со своих детей деньги поиметь, то я устроил бы тут дележ по полной программе, как вы в свое время. В доме, где вы изволите проживать, доля и моих детей есть. Будете оскорблять меня – сделаю все так, как вы говорите: через суд выделю долю своих детей и заставлю вас продать дом и отдать им их долю. Будьте уверены, я сделаю это, не побрезгую. А сейчас, если вы мне поможете спокойно уехать с моим ребенком – все имущество останется вам в пользование неприкосновенно. Мне ничего от вас не надо, руки-ноги есть, работу имею, проживем.