Книга И все в шоколаде, страница 88 – Елена Терехова

Валентина Тихоновна поджала губы и ничего не сказала. Другие родственники недовольно поморщились,вслушиваясь в подобные речи в поминальный день.

– Что ж, – Людмила тяжело поднялась со стула, – значит, так богу угодно. Пойду, помогу Катюшке собраться в дорогу. Ты сходишь с ней на кладбище, с матерью проститься?

– Я сделаю все, что нужно. Но уедем мы сегодня – я и так подзадержался здесь, меня дома ждут, и на работе аврал, людей и так не хватает, – Терехин испытал невероятное облегчение. – Ты не переживай, мать, ты ж по-прежнему остаешься ее бабушкой, никто не лишает тебя общения с внучкой: звони, приезжай, если захочешь, она на лето в гости приезжать будет. Все ведь можно решить мирно.

– Я буду держать ситуацию под контролем, – Наталья не сдавалась. – Если хоть раз Катёна пожалуется, я ее сразу же заберу, и больше ты ее не увидишь.

Саша посмотрел на свою бывшую свояченицу спокойно и без эмоций. Он устал от споров, а еще ему прекрасно было известно, что никто и ни при каких обстоятельствах не станет вмешиваться в дела его семьи – не рискнут. Сам он был человеком спокойным и неконфликтным, а вот его Алена, обычно уравновешенная и рассудительная, если ее как следует задеть, могла так оттянуть непрошеного гостя, что тот еще долго в состоянии шока будет искать пятый угол в коридоре. Присутствующие здесь уже попадали под раздачу – хватило одного-двух раз, чтобы больше не связываться и не идти на открытый конфликт. Они по-прежнему сплетничали о женщине, перемывали ей кости, но делали это между собой, в узком, так сказать, кругу, стараясь не выносить сор из избы, чтобы до виновницы их интереса, не дай Бог, не дошли слухи. Язык у Алены оказался острым, ранил глубоко, и раны ныли долго.

Людмила повздыхала, попричитала для порядка и пошла в дом дочери собирать внучку в дорогу.

Она застала Катю одну – Иринки и Вареньки не было, Андрей с утра еще уехал на работу, чтобы отпроситься на сегодня, а если повезет, то и на завтра тоже. Все девять дней он беспробудно пил, молчал и целыми днями торчал в Интернете. Ему не было дела ни до детей, ни до хозяйства – в доме и хлеву порядок наводили женщины. Небритый, потухший, опухший от пьянства, Андрей выглядел древним стариком, а не гладким хамоватым немцем, каким он был еще пару недель назад.

– Катёна, привет, – бабушка зашла в комнату. – Ты чем тут занимаешься? И где все?

– Привет, бабуль, – Катя подбежалак ней, обняла и снова вернулась к своим делам. – Я тут вещи собираю – ты против, я знаю, но я все равно уеду к папе и Алене. Я буду с ними жить. Алена очень хорошая, я ж тебе говорила, и нас она любит, и я ее очень люблю. Ирка, правда, говорит, что у нее в голове маленький перевернутый мирок с гусями, но у них просто отношения не сложились, Ирка ее всегда ненавидела. У нас все по-другому. Я сейчас возьму только самое необходимое, а зимние вещи потом или папа мне привезет, или Лёля – у них же машина. Все равно же к бабе Наде в гости поедут или к тете Лене, да ведь?

– Какая ты у меня уже взрослая девочка, – Людмила погладила внучку по голове и принялась помогать ей укладывать вещи, утрамбовывая их в большой дорожный чемодан на колесиках с таким расчетом, чтобы за раз можно было увезти как можно больше. – Так где девчонки-то?

– Ириша с Варей на кладбище пошли, а я не захотела – не смогу я там. Начну рыдать и не смогу потом с папой уехать, лучше я дома поплачу сама, возле маминой фотографии посижу, поговорю с ней – так легче будет решиться.