Книга И все в шоколаде, страница 92 – Елена Терехова

Алена шустро собирала на стол, Катюшка, не раздумывая, подключилась к процессу. Через несколько минут все было готово.

– Прошу, угощайтесь, – мужчины расселись в удобных креслах.

– Я так поняла, что вы хотите сразу же обратно ехать, – Алена с жалостью смотрела на Юрия. –Может, все же останетесь у нас переночевать? Тяжело снова за руль, да и путь не близкий. А завтра с утра и поехали бы.

– Нет, спасибо вам за гостеприимство, но я – домой. Там сейчас чудеса творятся, нельзя народ без присмотра оставлять. Передохну чуток, кофейку отведаю, да и помчусь. У вас сегодня и без меня хватит и разговоров, и впечатлений.

– Что ж, как скажете, – Алена не решилась настаивать. Термос с кофе и десяток пирожков человеку в дорогу ей собрать не в тягость.

За столом сидели молча, не хотелось лишний раз давить на Катю разговорами. Алена решила отложить расспросы на более позднее время, но тут Катя сама заговорила:

– Алена, ты же знаешь, что я хотела с вами жить, а теперь вот так получилось. Я буду скучать по сестрам и по бабушке. Я же их теперь не скоро увижу. У меня просьба будет.

– Конечно, мы все сделаем.

– Можно, я на стенку в детской комнате повешу мамину фотографию? Я знаю, ты ее не очень любила, но мне так хочется, чтобы она была со мной рядом, чтобы видела, как я живу.

– Солнышко, ну конечно же, можно, даже спрашивать не надо было. Делай все, как тебе удобно, располагайся, обживайся. Все будет у нас хорошо, милая, вот увидишь, – Алена встала и вышла в ванную. Слезы душили, а реветь перед всей честной компанией ей не хотелось. Она вообще относилась к слезам, как к роскоши, ревела нечасто и только «по делу». Сейчас же сдерживать себя просто не было сил.

Из ванной она вышла минут через десять с красными глазами и распухшим носом.

Вскоре Юрий засобирался в обратную дорогу. Он неловко обнял племянницу, чмокнул ее в лоб, пожал руки Терехиным и, потоптавшись на месте, пробормотал:

– Сань, мы с тобой всегда были в нормальных отношениях, ты знаешь это. Я и сейчас, после всех разговоров и сплетен, не перестал относиться к тебе по-братски. Я это к тому, что мы все равно остаемся родственниками, хочется нам этого или нет, поэтому давай не будем терять связи, будем общаться по мере возможности… Ну, а ты, Катерина, на каникулы приезжай. Мы рады будем видеть тебя. Вот… Ну, в общем, пора мне. Всего вам хорошего, счастливы будьте, – и неловкий грузноватый мужчина шмыгнул за дверь.

Из окна не было видно, как отъезжала машина, но чуткий слух не подвел Катюшку:

– Все, уехал, – прошептала она. Глаза девчонки были круглыми,огромными и какими-то тусклыми. Ребенок явно потерялся во всем этом. Алена подошла к девочке, взяла ее за руку, посмотрела ей прямо в глаза и сказала:

– Выше нос – помнишь, ты для нас самая…

– …красивая, умная, добрая и любимая. Я помню, ты всегда мне так говорила. Ты всегда мне была вторая мама, а теперь вот стала первая. А ты будешь меня усыновлять? – синие глаза смотрели пытливо и настороженно.

– Только если ты этого захочешь.

– А это не будет, как будто я предала маму?

– Ну что ты, солнышко. Она была бы очень рада за нас, за то, что у тебя будет нормальная полная семья. Но об этом мы поговорим в другой раз.

– Когда?

– Когда придет время.

– Это будет скоро?

– Мы узнаем об этом.

Ребятня еле угомонилась к часу ночи. Алена чувствовала себя усталой и разбитой, Саша выглядел не лучше, но оба они понимали, что еще не все закончилось, что им надо поговорить, все обсудить, взвесить и отмерить.