Книга И все в шоколаде, страница 95 – Елена Терехова

– Спасибо, – Катюшка молча допила чай, помыла за собой посуду и пошла копаться в своих вещах, выискивая платье покрасивее. – Погладь мне вот это, – симпатичный синий сарафан и белая шелковая блузка с рукавом-«фонариком» легли на стол. – Не знаю, когда мама мне его купила, я его еще не видела и ни разу не надевала. В шкафу нашла, когда сумку собирала. Наверно, мне подарок. Последний… – она залилась слезами. Алена растерялась, не зная, что делать. Притихшие малыши во все глаза смотрели на плачущую девчонку.

Алена рывком обняла девочку:

– Все будет хорошо, дорогая моя, вот увидишь, все будет у нас хорошо. Конечно, я никогда не смогу заменить тебе ее, но я буду очень стараться, чтобы статьтебе родной. Я очень люблю тебя и никому и никогда не дам в обиду. Ты моя девочка, родная, дорогая, мое солнышко, – она гладила темные волосы, а слезы невольно лились из глаз и капали на руки, мочили Катюшке волосы, солили губы. Сердце разрывалось от жалости и боли за эту маленькую, открытую и любящую девчонку.

– Все, прекращаем реветь, – приказала женщина больше себе, чем девочке. – Мы с тобой сильные, смелые и отчаянные. Мы преодолеем все. Главное, что мы вместе.

– Хорошо, что есть ты и папа. Я бы не смогла в детском доме, – слез уже не было, но настроение у Кати еще не поправилось. – Бабушка мне говорила, что теперь у папы новая семья, твои и ваши с ним дети, что ему просто не до нас. Я не верила ей, а Ирка… Она почему-то верила. Наверное, все взрослые чувствуют по-другому, они где-то на своей волне. Не знаю, как будем мы теперь жить…

– И я не знаю, Катюша, но надеюсь, что все будет хорошо. Главное ведь стремиться к этому, правда? – девочка закивала головой.

– Я все время думаю – какое отвратительное слово «мачеха», сколько в нем злобы! Я не хочу, чтобы ты была мне мачехой, я всегда считала тебя второй мамой.

– Я знаю, Катюша.

– Я хочу, чтобы ты усыновила меня. Или как правильно сказать? Я ж не сыном буду, а дочкой. Думаю, мама не будет против.

– Она всегда хотела тебе только добра.

– Так ты согласишься стать мне мамой?

– Да. А ты согласишься стать мне дочкой?

– Я давно согласилась, – они снова обнялись, но на этот раз уже обошлось без слез. От девчонки пахло шампунем и свежесъеденной колбасой, а еще от нее исходила теплая волна любви и нежности, которая проникала в самое сердце и уютно устраивалась там на ПМЖ.

Как и планировалось, через два часа они пошли в школу. Школа в пригородном поселке Междугорска, Затомском, небольшая – девятилетка. Впрочем, здесь Катя ничего не теряла: в Шубаново в этом году тоже выпускали последних одиннадцатиклассников, а после этого планировалось школу сделать основной, девятилетней. Шли Терехины не торопясь, подстраиваясь под Шурика-младшего, который останавливался перед каждым цветком, провожал взглядом и возгласами всех встречных собак и реагировал на каждый проезжающий автомобиль. Сегодня Катерине предстояло собеседование в кабинете директора, а уже с понедельника, с начала новой рабочей недели,планировалось, что она пойдет в школу. Катя почти до шести лет жила в Затомском, знала многих ребят, с кем-то из них ходила в детский сад, с кем-то жила рядом, да и после переезда в Шубаново, навещая Терехиных, она часто бегала на улице с местными ребятишками, так что вливание в новый коллектив должно было пройти безболезненно.