Книга Агнес, страница 114 – Хавьер Пенья

— Но я хотел бы увидеть и закат.

Она раскладывает палатку на маленьком пятачке, покрытом гладкой, словно газонной травой.

— Если мы пойдем смотреть на закат, разбивать палатку придется в полной темноте. Об этом ты не подумал? Искусственного освещения здесь нет. Давай, помогай. — Ильза никогда не любила долгих споров.

По словам Форета, он хочет сказать ей, что раз уж она настолько хорошо знает эту местность, то пусть сама палатку и ставит, а он посмотрит на скалу, однако решает оставить все как есть.

Походники вбивают колышки для палаток ногами в трекинговых ботинках, порождая мелодию земли и стали. Человек, который уже стал Луисом Форетом, закрывает глаза и представляет себе древних викингов, что разбивали здесь лагерь много столетий назад.

— Какого хрена, чем ты тут занимаешься? Ты что, заснул? — спрашивает Ильза.

Викинги боялись гнева Одина, он — гнева Ильзы.

Не было и десяти вечера, когда оба заползли в спальный мешок. Ильза достает чипсы, соки в упаковке тетрапак и несколько сэндвичей с курицей и майонезом и принимается жевать, рассыпая вокруг себя крошки.

— Муравьи набегут, — говорит он.

— Да они по-любому набегут, — отвечает она. — Муравьев ты тоже боишься?

Хоть они и спали вместе далеко не в первый раз, между ними никогда ничего не было. Но обстоятельства изменились: он уже не тот, кем был пятнадцать лет назад. А разве кто-то способен остаться тем же, кем был пятнадцать лет назад? Ильза оказала ему неоценимую помощь. Ильза провела для него ускоренный курс взросления. Обманом заставив его украсть полсотни миллионов песет на двоих, а потом попросту исчезнув из его жизни.

Ну, например.

Пока он не встретил ее в Прекестулене. Или она не встретила его.

— Надеюсь, что муравьи не вынюхают твой кокаин, — говорит он.

Она вроде как не обижается.

— Я уже не употребляю.

— Ах вот как?

— Слишком многое с тех пор изменилось.

То же самое говорил себе и он.

По словам Форета, после этого он тянется к губам Ильзы, и они целуются. Не разжимая губ. Ее верхняя губа, та, которой не существует, щекочет его. Он повторяет попытку. На третий раз она тянется к нему губами. До странности приятно. Двое взрослых развлекаются поцелуями.

Быть может, не так уж все и изменилось. Быть может, человек, который стал Луисом Форетом, просто вечный лузер. Но даже лузерам порой везет. Быть может, на самом-то деле он никогда и не был знаменитым писателем, а был всего лишь лузе ром, повисшим на шее у Ильзы, а позже — у Шахрияр. Быть может, это и есть истинная причина того, что он скрывает свое настоящее имя. Ну кто будет покупать книги какого-то лузера?

Ну да, конечно, это он и есть. Лузер. Кого он хочет обмануть?

Не Ильзу, разумеется. Кого-кого, а обмануть ее ему не под силу. По словам Форета, он представлял себе, как, однажды встретив Ильзу, примется ее оскорблять, представлял себе, как поднимет на нее руку, представлял, что просто ее не заметит, пройдет мимо, даже не подняв глаз, — хотя в таком случае скалы точно не дали бы зайти далеко, — но ему никогда даже в голову не приходило, что они будут делить сэндвичи, спальный мешок и поцелуи.

И что он даже не осмелится поднять тему.

— А что ты в Норвегии делаешь? — спрашивает она, чтобы растопить лед после того, как их губы разъединяются и оба не знают, что теперь делать.