Книга Агнес, страница 130 – Хавьер Пенья

Анн гадала, как поступит Кэти: по традиции дважды поцелует, пожмет руку, просто сядет? Чего она никак не ожидала, так что та, ни слова не говоря, сгребет ее в объятия. Из глаз Анн полились слезы. Как же могло получиться, что Кэти даже не познакомилась с ее дочкой, разве что видела ее, когда они случайно пересекались на улице, делая вид, что друг друга не замечают.

— Я так хочу познакомиться с ней! — сказала Кэти.

— А я — чтобы ты с ней познакомилась.

— Надеюсь, она на него не похожа.

— Иногда она мне его напоминает. Они столько времени проводили вместе!

Кэти погрустнела.

— Она взяла от него только лучшее, — поторопилась прибавить Анн.

— Не помню такого.

— То, из-за чего мы в него влюбились.

Кэти нахмурилась.

— Когда узнаешь Нату, сама вспомнишь.

Они сплели пальцы; руки Анн все еще подрагивали. Вскоре обе сошлись во мнении, что влюбились в человека, которому предстояло стать Луисом Форетом, за то, что он всегда оказывался в нужном месте в нужное время. Кэти переспала с ним в первый раз только потому,что преподаватель фракцузского, которого она больше никогда в жизни не видела, не пришел в тот день на кинопоказ. Анн же встретила его в тот момент, когда ее бросил биологический отец Наты; она спряталась в тихом уголке, оказавшемся недостаточно тихим для человека, которому предстояло стать Луисом Форетом. А что касается отца Наты, то он, как и преподаватель французского, внезапно испарился, растаял в воздухе.

Казалось, все эти мужчины не имели иной функции, кроме как пихнуть этих женщин в постель к человеку, которому предстояло стать Луисом Форетом, подтолкнуть к тому, чтобы они, в свою очередь, подтолкнули его самого к превращению в Луиса Форета.

По словам Форета, Рускус сообщил, что на теле девочки видимых повреждений не оказалось, а это такая вещь, о которой не знаешь, что и думать: хорошо это или плохо? Вид девочки без ран и каких-то следов столкновения, говорит он, производил эффект чего-то макабрического. Можно было запросто представить, что она по-прежнему способна бегать, петь, кувыркаться, отбивать чечетку.

Но — нет, не способна: она мертва.

Наконец приезжают еще машины: скорой помощи и судмедэкспертов. Когда вновь прибывшие видят на иосилках детское тел о, шеф судмедэкспертов довольно грубо спрашивает Ресу:

— Какого хрена вы извлекли девочку, не дождавшись нас? Соображалки не хватило подумать, что можете ей навредить?

— Не-а, — выходит из себя Peca, которого сегодня шпыняют все кому не лень, — не мы ей не навредили: она мертва.

— Факт смерти устанавливает судмедэксперт.

— Я уже двадцать годочков пожарный и распознать труп могу и сам.

— Я доложу о халатности. И вам сильно повезет, если вскрытие покажет, что девочка на момент извлечения была мертва, потому как в противном случае вам ой как несладко придется.

— Отлично, — говорит сержант пожарной службы, приближая лицо к физиономии обидчика, как пьяница в баре, — поступайте, как вам заблагорассудится, я тоже не премину включить в свой отчет информацию о вашем позднем прибытии. Так что, если она не была мертва на момент извлечения, вам тоже придется туго. — Он отворачивается и велит Рускусу помочь вырезать отверстие в том, что когда-то было водительской дверцей. Но на полдороге оборачивается и кричит шефу санитаров: — Займитесь людьми из «ауди», сделайте хоть что-нибудь полезное.Или вы только поглазеть сюда приехали?